Я украду твоё сердце

Софи удивлённо вскидывает брови, а потом выразительно смотрит на самого Азима.

− Причину вы только что сами могли услышать. Я никоим образом не собираюсь вмешиваться в ваши с Ники отношения, но раз уж существует такая вероятность, что вы можете стать мужем моей любимой сестры, думаю, что должна раз и навсегда прояснить то, как сама отношусь к этой ситуации. Чтобы Николь принимала решения, исходя только из своих чувств, а не из моих.

Я её придушу. Нет, покусаю. Нет, нацеплю иллюзию жутких бородавок и не буду снимать неделями.

И в кровати у неё отныне будут жить лягушки. О-о-о-очень реалистичные.

− Да, я была в вас влюблена, Азим, − тем временем продолжает эта правдолюбка. − Пожалуй, эта влюблённость ещё не прошла до конца, поскольку я по-прежнему испытываю к вам глубокую искреннюю симпатию. Но это не та настоящая любовь к мужчине, которую мне бы хотелось испытать к своему избраннику. Я объективно понимаю, что вы не видите во мне свою избранницу, а я не смогла бы быть вашей женой. И я совершенно точно не буду против вашего с Ники брака, если вы полюбите друг друга.

Я уже говорила всё это сестре, но чувствую, что она всё равно сомневается в моих словах.

− Вот как? – задумчиво тянет его босварийское высочество, теперь задумчиво рассматривая уже меня. Снова.

− Да. Потому я и решилась открыто высказаться сейчас, чтобы доказать свою искренность. И вам. И, самое главное, Николь.

− Это действительно достойно восхищения, Софи, − произносит Азим, не отводя от меня глаз.

– Не каждый решится так открыто рассказать о своих чувствах, пусть даже прошедших. Многим тяжело быть искренними даже перед самим собой.

Это он на меня намекает?

− А некоторые видят в других то, чего там и в помине нет, − не выдерживаю я. – И сами рады обманываться и этим другим покоя не дают. Так этим заблуждающимся безумцам ещё и помогают. Не ожидала от тебя такой подставы, Софи.

− Прости, если расстроила, Ники. Но я поступила так, как посчитала правильным, − спокойно замечает она, поднимая подбородок.

– Устранилась из уравнения.

И кто там её мягкой считает? Под этой видимой мягкостью скрыта стать рациональной прагматичности. Вот только никогда я не думала, что это может против меня обернуться.

− А почему ты у меня не спросила, что я считаю правильным? – спрашиваю с нескрываемой обидой. – Зачем было при мне устраивать вот это всё?

− Хочешь сказать, лучше было бы сделать это за твоей спиной? – недоверчиво вскидывает брови Софи.