Баран и жемчуг

Спорим, он тоже полезет в окно? Я на его месте пришёл бы вас ухлопать именно так.

– На живца? – переспросила Маргарет, медленно поднимаясь с кровати.

Кстати, на девице была та самая ночная рубашка в кружевах, и Морис пожелал себе выдержки рядом с этой рубашкой и той, на которую рубашка была надета.

– Вы устроили вот это вот… сегодня… – леди Маргарет так же медленно подходила к нему, – устроили такое… чтобы все видели, что вы бросили меня? Беззащитную?

– Самое простое – сыграть на сплетниках, – подтвердил Морис. – Простите, что сразу вам не рассказал, но мне нужна была достоверность.

– Ах, достоверность? – она была уже рядом, и он не удержался – нырнул взглядом в вырез на рубашке.

Между прочим, это почти преступление – носить такую одежду, которая не прикрывает, а подчёркивает наготу… Куда только церковь смотрит…

Леди Маргарет влепила ему две пощёчины – одну за другой, да так ловко и быстро, что Морис не успел защититься.

– Это вам за достоверность! – объявила она. – А это – за живца! – она собиралась ударить его и в третий раз, но Морис не позволил.

Схватил её за руку и притиснул к себе, держа поперёк туловища. Плащ упал на пол, и они с леди благополучно на нём затоптались.

– Пустите! Животное! – она попыталась пнуть его, а когда не получилось – боднула, метя в лицо.

Только для этого ей надо было встать на цыпочки или подпрыгнуть, а так она только и смогла, что толкаться лбом в его грудь.

– Послушайте, леди, – сказал Морис и сам удивился – как хрипло теперь звучал его голос. – Давайте заключим перемирие хотя бы на эту ночь.

Допускаю, что у вас есть все основания злиться на меня, но я действовал лишь в ваших интересах…

– В моих?! – тут же взвилась она.

Спасибо, что не закричала – говорила бешеным шёпотом, зато глазами так и сверкала.

– Это в моих интересах вы отправились домой к этой паршивке Анабель?! Чтобы надо мной потешалась вся округа? Знаете что, убирайтесь-ка вон! Никто не просил вас меня защищать! И не нужна мне ваша защита! Потому что от неё хочется почесаться, как от блошиного укуса!

– Сейчас поцелую, – пообещал ей Морис, ощущая всё её тонкое и манящее тело под рубашкой – как без рубашки.

– Что? – не поняла Маргарет.

– Не прекратите ругаться, я вас поцелую, – повторил он. – А потом привяжу, чтобы вы не мешали вас защищать. Вы же посчитали, что вправе привязывать меня, чтобы помочь мне против моей воли? Я всего лишь взял ваш метод на вооружение.

– А-а… – она уставилась на него, приоткрыв рот и словно позабыв слова.