Снова и снова

Ее усердно гоняет Устинова, чтобы почти недельный перерыв сильно не отразился на качестве произвольной программы. Нас же гоняет Семеныч, увеличив норму занятий почти вдвое, и со льда в последний перед «перерывом» день мы с парнями чуть ли не выползаем.

— Так. Господа Дёмин, Метлицкий, Жаров, Гаврилюк и Стаченко, — заходит в раздевалку бодренький Семеныч, — завтра сборы около Арены ровно в семь ноль-ноль. Опаздываете хоть на минуту, до столицы пешком пойдете. Свой десант моральной поддержки в виде жен, детей, родителей, кошек и собак берете с собой.

Чартерный рейс вылет в восемь. Всем все понятно?

Наскоро принимаю душ и, распрощавшись с парнями, мчу домой. Женя должна была уже вернуться с тренировки и собирать сумку.

Захожу в квартиру, которая встречает уже привычным лаем, запахами всяких Жениных вкусностей, доносящимся из кухни, и мельтешащей по коридору хозяйкой квартиры.

— Жень, — разуваюсь и прохожу, цепляю девушку за руку, так как она «бегает» по квартире в наушниках и явно моего прихода не замечает.

— Привет, — расплывается моя девочка в улыбке и виснет у меня на шее, даже куртку скинуть не успеваю. Крепко стискивает в своих объятиях, и усталость как рукой снимает. Организм выражает полную готовность к действиям. Выдаю жалобный стон, когда шаловливые ладошки путаются в моих волосах и, не удержавшись, целую манящие губы.

— Ты в курсе, что завтра уезжать… — между поцелуями шепчет моя сероглазая красотка и тихо посмеивается, — а у нас ничего не собрано.

— Более того… — прокладываю дорожку из поцелуев от ушка до ключицы, — даже могу сказать, во сколько у нас самолет.

 — Женя в моих руках плавится и призывно выгибается, соблазнительно упираясь бедром в ширинку джинсов. Реакция ее тела распаляет желание еще больше. Оно горит огнем внутри, выжигая.

— Если мы сейчас не соберем вещи, то рискуем опоздать.

— А если соберем, то я взорвусь, — скидываю куртку и укладываю ладони на попу девушки, заставляя сесть мне на бедра. Подхватываю на руки и, как пушинку, несу в спальню.

Падаем на кровать в ворох разбросанных вещей и тихо посмеиваемся.

— Я соскучился ужасно. И голодный жутко. Тяжелые последние дни, — наваливаюсь сверху на хрупкую фигурку. Блуждаю руками по бедрам в коротких домашних шортах, поглаживая и пощипывая стремительно покрывающуюся мурашками нежную кожу.

— Тогда надо сначала поужинать, — дразнится фигуристочка, прикусывая губу, и смотрит на меня горящим взглядом.

— Едой мы этот голод точно не утолим.