Дальний и Ближний (СИ)

Деньги и без неё можно заработать.

— Всё с тобой понятно! — разворачивается и идет прочь. Возвращается. — Не подходи ко мне. Понял? — смотрит гневно, краснея от злости.

— Алина! — бегу за ней. — Это же шутка была…

— Дурак ты, Морозов! И шутки у тебя дурацкие. Отвали! — отпихивает, когда я перекрываю ей дорогу.

Ну, нет! Только помирились же… Нельзя так…

Удар кулаком в стену.

Ай, блядь! Больно! — трясу рукой.

Костяшки в кровь.

* * *Три дня уже дуется. На звонки не отвечает, сообщения игнорит. Что мне опять у Михи праздник закатить среди ночи, чтобы её на разговор вывести?

Зачёт, кстати, на отлично сдала, и стоило так переживать.

Решение проблемы подкидывает, как ни странно, её лучшая подруга Красникова.

— Ребят, послушайте! — встаёт у доски и кричит на весь кабинет. — На выходные собираемся на турбазу Мухинка, желающие должны сдать мне по пять тысяч рублей до пяти часов завтра. Потом я буду бронировать места. Принимаю налом и на карту. Кто не сдаст, значит, не едет.

Придётся переступить через себя и поехать. Не фонтан, конечно, идея, но я другого выхода не вижу.

Только вот всё едва не срывается. Я случайно слышу, проходя мимо, как Белка говорит, что не поедет, потому что ещё зарплату не получила.

Э, нет! Я изменяю своим принципам, а ты решила не ехать? Не прокатит!

— Красникова, — торможу её в пустом коридоре после занятий.

— Что тебе, Морозов? — останавливается и смотрит с явным пренебрежением.

— Сделай лицо попроще — народ потянется.

— В остротах тренироваться не на ком? — скрещивает руки на груди.

Кривит высокомерно губы.

С каких пор ты такая? Раньше совсем другая девочка была. Покладистая.

Сам виноват.

Достаю из кармана две пятерки и протягиваю ей:

— За себя и Белкину…

Её брови ползут вверх, а на лице рисуется недоумевающая ухмылка.

— Ты? С нами? Не порть погоду, Морозов!

— Представь себе…

— У тебя со здоровьем всё нормально? Или после того, как собаки покусали, ты решил от общей массы не отрываться, так сказать — влиться в стаю? Я тебя не узнаю, — нагло.

— Я тебя тоже. Раньше ты такой язвой не была, особенно когда любовные записки мне писала, — загоняю её в угол.

Глазки растерянно бегают, а на щеках вырисовывается румянец.

Об этом никто не знает, кроме нас двоих.

— Берёшь? — опять протягиваю деньги.

Она пару секунд поколеблется, а потом вырывает их у меня из рук.

— И как я объясню Алине, кто за неё заплатил?

— Скажи, что одалживаешь ей до зарплаты, — накидываю вариант.