Штуцер и тесак

– Кстати, о пушках, – сказал Багратион. – У этих орлов на вооружении списанные из арсенала орудия малого калибра. Тем не менее, они доказали, что дело не пушках, а в тех, кто из них стреляет. Мало того, рота Спешнева сумела отбить у неприятеля еще четыре орудия, которые, немедля применила против него же. Так, штаб-капитан?

– Так точно! – вытянулся Семен.

– Вюртембергцы оставили батарею без прикрытия. Платон Сергеевич, – он указал на меня, – разглядел это и предложил захватить. Мы прорубили просеку в кустарнике и, прячась за ним, зашли к неприятелю в тыл.

Там перебили прислугу орудий, после чего увезли их к себе.

– Сколько людей потеряли?

– Шестерых убитыми и одиннадцать ранеными за весь день.

Увы, но так. Вюртембергцы тоже стреляли…

– Учитесь, господа! – Багратион повернулся к генералам. – Сегодня армия потеряла двенадцать тысяч человек. Разбиты или захвачены противником двадцать три орудия. А у Спешнева и потери малые, и орудий прибыло. Вот как нужно воевать! И ведь не скажешь, что на второстепенном участке стояли – в самое пекло отправил.

Спасибо тебе, капитан, и тебе, лекарь! Признаюсь, сомневался, что выйдет толкиз вашей затеи. Какая отдельная рота, для чего? Ошибся. Вы и Неверовскому помогли, и орловцев выручили. Лично напишу государю о вашем подвиге. А пока благодарю за службу!

Багратион подошел к нам и по очереди обнял.

– А теперь слушай меня, капитан! – сказал, отступив на шаг.

– Штабс-капитан, – заикнулся было Семен.

– Так точно, ваше сиятельство?

Семен замялся, и тут влез я.

– Нам бы артиллеристов, ваше сиятельство. Пушки есть, а стрелять некому. И еще зарядов. Сегодня, считай, все пожгли.

– Найдешь? – Багратион посмотрел на Паскевича.

– Да, ваше сиятельство! – кивнул тот.

– Свободны! – кивнул нам командующий.

Мы с Семеном сделали поворот кругом и направились к выходу.

– Руцкий! – окликнули со спины.

Я встал и повернулся.

– О тебе тоже государю напишу, – сказал Багратион.

 – Не мне решать, но считай, что то, чего желал, у тебя есть.

– Благодарю, ваше сиятельство! – поклонился я.

– Служи, Руцкий! За царем и Отечеством не пропадет. Адъютант в приемной даст вам кресты для отличившихся. Распорядитесь ими с умом. Все, что могу. Идите!

И мы пошли. В приемной Спешнев забрал у адъютанта пять Георгиевских крестов, и мы отправились в роту. По пути жались к заборам, пропуская уходившие из города войска.