Штуцер и тесак

Берникову не понравилось такое легкомысленное отношение к врагу, но прекращать веселье он не стал. Еще недавно им всем было не до смеха, пусть солдаты и уцелевшие офицеры взбодрятся. Он молча протянул подзорную трубу Спешневу. Тот взял ее, сложил и спрятал в сумку.

– Атакуют! – оповестил Руцкий и сорвал штуцер с плеча.

– Ро-о-та! – крикнул штабс-капитан и выхватил шпагу из ножен. – Приготовиться!

Егеря прижали приклады ружей к плечам.

– Целься в коней, артиллерии – тоже! Стрелять по моей команде.

Товсь!

Защелкали взводимые егерями курки. Штабс-капитан поднял шпагу. «Что он делает? – изумился Берников. – До противника триста шагов. Кто ж стреляет на такой дистанции? Ладно, пушки, но из ружей?»

От слитного залпа пушек и ружей у майора зазвенело в ушах. Боковой ветер унес пороховой дым, и Берников с изумлением увидел в отдалении завал из упавших коней, образовавшийся посреди строя атакующих уланов. Такой урон противнику не могли нанести только пушки, тем более, малого калибра, как успел рассмотреть майор.

Значит, ружейный огонь оказался действенным. Но как? Ладно, попали, егерей учат метко стрелять, но за триста шагов от пули уже мало толку – даже пехотинца с ног не собьет, не говоря о лошади. Но у этой странной роты получилось.

Меткий залп задержал атаку лишь на несколько мгновений. Уланы обтекли завал с двух сторон и, сомкнув ряды, устремились вперед.

И вновь дружный залп ударил по ушам. Далее выстрелы зазвучали вразнобой.

Гулко бахали пушки, трещали ружья, причем, как видел Берников, перезаряжали их егеря быстро, как лекарь – свой штуцер. Пороховой дым затянул поле перед полком, ветер сносил его, и тогда майор видел происходящее впереди. Уланы, теряя людей и лошадей, сумели приблизиться к полку где-то на сотню шагов, но потом все же не выдержали и стали заворачивать коней. Спустя минуту на поле впереди остались только конские и людские трупы.

– Прекратить огонь! – приказал Спешнев.

Наступила тишина.

Слышно были лишь как колченогий фейерверкер, командовавший батареей, распекал кого-то из артиллеристов, зарядившего пушки не той картечью.

– Благодарю за помощь, штабс-капитан, – сказал Берников Спешневу. – Впечатлен. Слышал о вашем подвиге под Красным, но, признаться, не верил. Теперь вижу, что ошибался.

– Рад помочь, – улыбнулся Спешнев.

– Сейчас они придут в себя и повторят, – вздохнул майор.

– Уланы – нет, – вмешался Руцкий.