S-T-I-K-S. Шпилька

Гуддини, ты на выход, предупреди стронгов, чтоб по донорам огонь случайно не открыли.

— А она всегда сумасшедшей была или только в Стиксе мозгами поехала? — с некоторым восхищением в голосе спросил у Гуддини мур.

— Ты ж сам погонялу удивлялся, — усмехнулся в ответ тот. — Вот и подумай.

— Мама твоя пусть думает, — отрезал мур и добавил. — Видимо, всегда. Мля, ну и попал.

— Обсудили моё психическое здоровье? — со злой иронией поинтересовалась Шпилька. — А теперь за дело.

— Выберемся — сдам тебя крёстному, пусть отшлёпает, чтоб не командовала, — пообещал Гуддини и первым полез вниз.

— Слушай, давай Проца с Гуддини отправим, — подойдя ближе, шепнул Стоун. — В таком виде он больше мешать будет.

— Твоя правда, — вынуждена была согласиться Шпилька. — Эй, Проц…

Уговаривать мура даже не пришлось, махнув рукой, он молча последовал за знахарем. Шпилька и Стоун остались одни.

Пол мясницкой был залит вспенившейся от раствора фунгицида кровью. Скафандры внешников позволяли смело передвигаться по этой мерзотной каше, но желудок то и дело содрогался от рвотных позывов.

За следующей дверью их уже ждали. Шпилька, увидев нагромождения непонятных металлических ящиков, установленных друг на друга, не успела даже задуматься, что в них. Рядом с ухом просвистела пуля, и пришлось применять ящики не по целевому назначению. Иными словами — прятаться за ними.

Уже второй раз за последние полчаса Шпилька пожалела о потерянном пистолете. А также о том, что не догадалась пересилить себя и забрать какой-нибудь ствол у дохлых муров.

"— Чёрные, — прокричал ей сквозь грохот выстрелов Стоун. — Не высовывайся, я сам.

Шпилька кивнула. Толку от неё и впрямь никакого сейчас. Можно, конечно, ускориться и попытаться добежать до змеёнышей, но что с ним делать дальше? В рукопашной у Шпильки нет шансов даже с одним противником. А их там явно больше.

Поток мыслей прервался металлическим скрежетом, и в одном из ящиков, за которыми Шпилька пряталась, образовалась дырка — видимо, внешники прихватили с собой не только пистолеты, но и что-то крупнокалиберное.

Из ящика на пол посыпалась бледно-розовая пыль. Шпилька подняла глаза. На боку ящика, прямо рядом с пробоиной, чернела выведенная по трафарету надпись:

«F-217».

Вот так-так, это что же, та самая эфка?

— Стоун, — позвала Шпилька и, заметив, что клокстоппер обернулся, ткнула пальцем в сыплющийся из ящика порошок, а затем показала на своё обожжённое лицо.