Пряник и Пшёнка (СИ)

— А вы…? — протянула Марина Олеговна, намекая на то, что ему не мешало бы представиться.

— Лёха… Лёша… Алексей! — явно растерялся братец.

— Алёшенька, сынок… — усмехнулся стоящий бок о бок со мной Михаил Захарович.

— А я Марина Олеговна, — представилась женщина и аккуратно приобняла моего брата за плечи и мягко улыбнулась, поправив очки. — Будем знакомы.

— Будем, да, — как приятно видеть, что кто-то еще волнуется и ведет себя как дебил, так же сильно, как я.

Лёша тоже прошёл к стулу, поставил на него пакеты и начал их разгружать, глядя на Артёма, который подсказывал и показывал ему, что и куда ставить.

— Я Максим, — представился Макс. — Самый старший брат Оли.

— Приятно познакомиться, Максим, — улыбнулась ему женщина. — А я всё ещё Марина Олеговна.

— Сестра Артёма? — спросил братец и обольстительно улыбнулся.

Твою мать! Твою мать! Твою мать!

Даже я почувствовала, как загудел от прилива ревности стоящий рядом со мной Михаил Захарович.

Вот я дура! Знала же, что у Макса какая-то странная слабость к девушкам в очках. Надо было предупредить, чтобы держал себя в руках.

— Жена Камаза, — снисходительно улыбнулась Марина Олеговна. — То есть, Мишина жена, — кивнула она в сторону своего мужа, кипятившегося рядом со мной.

— Приятно познакомиться, — сразу сменил Макс тон на более деловой и отстраненный.

Тоже наклонился, чтобы приобнять Марину Олеговну и закончил обнимашки, когда не выдержавший Михаил Захарович очень громко и с весьма жирным намеком кашлянул.

Пока парни разбирали пакеты, позволив Марине Олеговне руководить собой, я помыла руки и тоже приступила к нарезке салатов вместе с хозяйкой дома.

На втором этаже послышался топот, и уже через несколько секунд на кухню влетели две сероглазые девчонки, которые застопорились на пороге, увидев, сразу двоих незнакомых им дядек.

— Здравствуйте, — первой очнулась Варя и покосилась на отца. — Папа, а это что за дяди?

— Это Олины братья, — весьма дружелюбно ответил тот, давай понять, что бояться нечего.

— Оля, привет! — бросились девчонки обнимать мои ноги.

Пришлось в спешном порядке отложить нож и отереть руки полотенцем.

— Привет, мои сладкие! Привет, мои хорошие! — присела я рядом с ними на корточки и обняла сразу обеих.

— У твоего брата нету альбома? — шепотом спросила Варя, но услышали все. — Почему он на руках рисует?

Стало понятно, что она говорила про Лёша, у которого были забиты «рукава».

— Он просто баловался, — шепнула я.