Две правды и одна ложь…

В трубке откашлялись.

– Что ж, поскольку у нас больше нет никаких причин держать у себя твой автомобиль, можешь приехать и забрать его, – прохрипел Квинлан.

В ту ночь Эмма ворочалась в постели, глядя на светящийся зеленый циферблат будильника Саттон. Часы показывали 02:12. Она плакала всю дорогу, пока возвращалась домой на такси, и в горле так пересохло, что она едва могла глотать. За всю свою жизнь она никогда не чувствовала себя такой потерянной и одинокой. Ни когда уезжала из Хендерсона и прощалась с Алекс. Ни когда пришлось целый месяц провести в детском доме, пока социальные службы подыскивали ей приемную семью. Ни даже когда Бекки оставила ее у соседки и так и не вернулась за ней.

Да, ей приходилось несладко, но, покидая Хендерсон, она знала, что может в любой момент позвонить Алекс. В детском доме она играла с девочкой, своей соседкой по двухъярусной кровати. А когда ушла Бекки, могла поплакаться маме своей подружки и рассказать, как скучает по своей матери.

Эмма упала обратно на пуховую подушку, которая идеально повторила форму ее головы. Происходящее казалось абсурдом. Зачем она занимается этим расследованием? В чем смысл? Может, ей пора снова уехать отсюда и оставить все это позади. Если бежать, то сейчас самое время. Пока Тайер за решеткой, он не сможет отслеживать ее передвижения. И она, наконец, станет свободной. Ведь ей уже восемнадцать. Она может получить диплом о среднем образовании, поселиться в любом другом штате и поступить в недорогой государственный университет…

Но, даже всерьез размышляя об этом, Эмма знала, что никуда не уедет. Она жила жизнью той, кого отчаянно хотела узнать поближе, и пыталась добиться справедливости для своей сестры. Она никогда не простит себе, если сдастся, ведь это означает, что тому, кто убил Саттон и лишил Эмму счастья встречи с сестрой, удастся избежать наказания.

Эмма откинула одеяло и босиком прошлепала по комнате. Она открыла дверь и на цыпочках прокралась по темному коридору, спустилась по лестнице, чудом не споткнувшись о стопку журналов, оставленных Лорел на нижней ступеньке. Тощее алоэ отбрасывало длинные тени на кафельный пол. Звук капающей воды доносился из-за окна гостиной – это ручейки дождя медленно стекали по водосточной трубе. Семейные фотографии в холле зловеще поблескивали в лунном свете. Эмма поймала свое отражение в зеркале в золоченой раме. Длинные темные волосы свисали унылыми прядями, а лицо проступало из темноты мертвенно-бледной маской.