Две правды и одна ложь…

Но потом ее лицо снова посуровело.

– Извини, сестренка. Ничего не поделать. План уже запущен.

– Еще не поздно все отменить, – не сдавалась Эмма.

– Чтобы Саттон Мерсер отменила розыгрыш? Это на тебя не похоже. – Она прислонилась к стойке, где висели какие-то плащи из мешковины. – Но я готова заключить сделку. Ты вытащишь Тайера из тюрьмы, а я остановлю розыгрыш.

– Это несправедливо, – прошипела Эмма.

Ближе к вечеру Эмма подъехала к знакомому дому в стиле ранчо неподалеку от Каньона Сабино. Ноги ныли от изнурительного велопробега – шутка ли, больше десяти километров, да еще в гору, – кожа была липкой от пота, хотя уже сгущались сумерки и воздух остыл. Но Эмме не оставалось ничего другого, кроме как сесть на велосипед и отправиться к Итану – не просить же Лорел подбросить ее на машине. Она должна была с ним увидеться.

Дом Итана стоял напротив особняка Ниши Банерджи, куда Эмма забрела на вечеринку в первую же ночь, когда оказалась в роли Саттон. Дом Лэндри стоял на небольшом участке земли, огороженном белым заборчиком, нуждающимся в покраске. Воробьи сидели на тонких ветвях дуба на краю двора, заходящее солнце отбрасывало длинные тени на слегка заросший газон. Глиняные горшки с крошечными фиолетовыми цветами выстроились вдоль крыльца, а возле кресла-качалки с облупившейся желтой краской валялись газеты в голубых полиэтиленовых пакетах, скопившиеся дня за три. Хотя дом казался Эмме лучшим из всех, где она когда-либо жила, он все-таки проигрывал хоромам Мерсеров с пятью спальнями. Кто бы мог подумать, что она так быстро привыкнет к роскоши.

Она громко постучала. В окне мелькнуло лицо Итана. Он удивленно улыбнулся Эмме, открывая дверь.

– Извини, что без звонка, – сказала Эмма.

– Круто. Родителей все равно нет дома. – Он отступил в сторону, пропуская Эмму. – Проходи.

Она нащупала письма в кармане и последовала за ним по длинному коридору, оклеенному обоями в светло-розовый цветочек. На стенах висели картины, которые Эмме доводилось видеть только в похоронных конторах – акварели с розами и закатами. Странно, что тут не было ни одной фотографии Итана. В доме стоял какой-то странный запах – тяжелый и затхлый, что определенно не добавляло уюта.

Итан провел Эмму в небольшую темную комнату.

– Это моя комната, – сказал он, проводя рукой по волосам. – Это очевидно, – добавил он и как будто смутился.

Эмма огляделась.