Последыш. Книги I и II

 — Но не сейчас! Сейчас я хочу переодеться и за стол!

— Слушаю тебя внимательно, — предложив Ольге сесть в кресло, Ингвар разлил по хрустальным стопкам «жидкий огонь» — сорокадевятиградусную старку цвета крепко заваренного чая, передал девушке ее стаканчик и сел в кресло напротив нее.

— Я говорила с отцом.

— Рассказала все, как есть? — Бармин пригубил напиток и, оставшись доволен, полез за сигаретами.

«Интересно, — думал он, закуривая, — как долго ей пришлось ждать этого разговора, был ли он один или это было несколько бесед, и сколько времени длилась любая из них?»

— Да, я рассказала все, как ты и просил.

Вообще-то, он ее ни о чем не просил, он просто объяснил ей, как обстоят дела.

— Что он на это сказал?

— Сказал, что еще не вечер.

— То есть, планы свои он менять не намерен, я правильно понимаю? — спросил Ингвар пыхнув сигаретой.

— Видимо, так и есть, — с видимой неохотой признала девушка.

— Тогда, о чем мы сейчас говорим? — удивился он. — Я же тебе четко объяснил, что вариант, придуманный князем Кашиным и моей бабкой, уже не актуален.

— Он так не считает! — по-видимому, от нервного напряжения ее голос звучал выше, чем обычно, а лицо побелело, превратившись в подобие алебастровой маски, на которой жили только огромные синие глаза.

— Ольга, — покачал головой Ингвар. — Ты же не маленькая девочка и должна понимать, что в такого рода делах разговорами делу не поможешь. Я буду решать, что и как мне делать, исходя из своих резонов, и мне глубоко безразлично, на какое безумие способен пойти твой отец. Хочет бодаться, бог ему в помощь, а мои боги будут со мной, и неизвестно еще, чья возьмет. Ну, а если ошибаюсь я, а не он, если твой отец не выдает желаемое за действительное, то тебе, тем более, нечего здесь делать. Я под твоим папочкой ходить не буду, — пусть даже не мечтает, — и его марионеткой не стану, а значит, я ему живой не нужен. Так что, ты, увы, в пролете в любом случае.

На самом деле, библиотечные исследования Ингвара не пропала даром. В конце концов, он выяснил причину чрезмерного оптимизма князя Кашина. Хитрец строил свои планы не только на сговоре с княгиней Кемской. Его план изначально был куда более изощренным. Мать Ольги, как оказалось, была не просто урожденной Менгден, она являлась родной внучкой младшего брата Карла Менгдена, то есть приходилась Ингвару троюродной сестрой. Вопрос, знала ли об этом Ольга? Могла и не знать, но в любом случае, не она являлась центром композиции. Князь Кашин думал не о ней, а о себе.