Последыш. Книги I и II

И вот вопрос: имеет ли нынешняя «кукушка» какое-то отношение к «лодочнику» или на горизонте нарисовался новый оппонент? Но об этом Ингвар узнает нескоро, если конечно узнает вообще. А пока, не успел он сообщить Великому князю о судьбе стрелка, как из леса появились кабаны, и все тут же начали стрелять. Ингвар и князь Северский — не исключение, и Бармин был практически уверен, что одного подсвинка завалил лично сам. Однако разговор, прерванный пусть и не на самом интересном, но весьма любопытном месте, возобновить не удалось, и спустя еще полтора часа Ингвар нашел себя на ночном охотничьем пиру в компании совершенно незнакомых ему мужчин и женщин. Ели кабанятину, запеченную на углях и зажаренную на вертеле, запивая горячее сочное мясо винами из Эмилии-Романьи и Ломбардии.

Нагулявший аппетит Ингвар ел много и с удовольствием, но пил мало, не желая терять самоконтроль, и, в конце концов, оказался прав. Его позвали к нынешнему хозяину дома, и Бармин, разумеется пошел, куда повели.

— Мы не закончили наш разговор, — коротко объяснил Великий князь, когда Ингвар вошел в небольшую комнату, обставленную мебелью в стиле модерн.

— Вы сделали мне ряд предложений, — напомнил Бармин, — и я их принял, попросив лишь о том, чтобы, подыскивая мне кандидатуру на роль первой жены, вы имели в виду исключительно Западные княжества.

— Легитимно! — кивнул князь. — И тогда, еще один вопрос. Как вы относитесь к тому, чтобы моя дочь осталась в христианской вере?

— Я не против, если она готова жить с язычником и в окружении язычников, — пожал плечами Ингвар, которому действительно было все равно, какому богу станет молиться его будущая жена. — Но я вижу здесь, как минимум, одну, но существенную проблему. Я не смогу венчаться с ней в церкви, но зато ей придется участвовать в языческом обряде брачевания.

— А если креститься? — поинтересовался князь Северский.

— Об этом не может быть и речи.

— Но вы же не фанатик, как мне кажется.

— Все верно, Ваше Высочество, — объяснил Ингвар, — я не фанатик, но, когда священник в очередной раз вышвырнул меня из церкви, куда я пытался пройти с остальными молящимися, я дал себе слово, что не переступлю церковного порога, даже если меня станут об этом просить.

— Жестко, — констатировал князь Северский, — но справедливо. Значит, идти на уступки придется моей Маше. Когда объявим о помолвке?

— Да, хоть сейчас! — улыбнулся Ингвар. — Я же дал согласие.

— И не хотите прежде познакомиться с невестой? — прищурился брат императора.