Кровь и пламя

Еще до того как я сумел поймать взглядом человека, поднявшего тревогу, громкие крики и жесты стоящих на стене людей указали направление."

"Над ущельем летела уже знакомая уродливая тварь, громко хлопая крыльями. Летела вровень с верхним краем одной из стен ущелья, и эта поганая тварь снова играла в охотника, преследующего кроликов! Причем в качестве кроликов выступали двое из моих людей, несущих стражу на дальнем посту, на вершине скалы где-то в четверти лиги от поселения.

Ужасная птица летела как бы с ленцой… так пастух вечером гонит скотину обратно в деревню… на бугристой спине нежити виднелись три прижавшихся друг к другу фигурки — не людей. Шурды… и сидели они смирненько, из луков не стреляли, из трубок не плевались…

Во всей этой картине было над чем задуматься, особенно над чем-то белым, зажатым в скрюченной руке сидящего впереди шурда…

Было над чем задуматься…

Вот только я задумываться не стал! Мне хватило увидеть, как двое моих людей убегают от смерти. Остальное мои глаза заметили, когда я уже мчался по сырому граниту навстречу беглецам и преследователю.

В миг, когда я с ними поравнялся, промчавшись между двумя воинами, словно стрела, до моих ушей донесся пораженный вскрик сорванным от бега голоса:

— Господин?!

В миг, когда я сделал еще пять огромных шагов, до моих ушей донесся яростный громовой рев Рикара:

— Господи-и-ин!

Тут-то я и заметил кусок грязной белой тряпки в руке одного из сидящих на твари шурдов, с костяным гребнем «поводыря» на сплющенном черепе. Но задуматься я уже не успевал — ноги распрямились, толкая меня вверх и в сторону. Мерзкая, гнусно воняющая тварь летела в локтях шести над кромкой одной из стен ущелья и чуть в стороне от нее. Под ее гнилым раздутым брюхом была пропасть, заканчивающаяся дном ущелья.

Потрясенный многоголосый крик донесся от вершины скалы, и от стены в тот же миг когда я совершил безумный яростный прыжок, не обратив внимания, что прыгаю прямо в пропасть…

Моя правая рука дотянулась и злобно сомкнулась на каком-то вздутии на теле огромной летающей нежити. Кулак второй руки в бешенстве ударил куда-то в район бесформенной шеи, пробив податливую мертвую холодную плоть и уйдя внутрь. Шурды визгливо завопили, один из них привстал и с воплем попытался ткнуть меня ногой в лицо. За что и поплатился — оставив левую руку глубоко в теле задергавшейся нежити, я выбросил вперед правую и, ухватившись за тощую ногу темного гоблина, рванул ее на себя.