Кровь и пламя

 — Но у тебя не получится.

— Почему?

— Наложенная темная волшба использует не только закачанную некромантом силу, но и жизненную энергию самого зверя. Потому и стоят зверушки жуткими живыми пугалами и чучелами до самой смерти. Но ты попробуй забрать чуждую волку силу. А остальное я сам сделаю.

— Хорошо, — кивнул я, подступая к вытянувшемуся на вершине стены волку, выглядевшему как окоченевший труп — выпрямленные лапы торчат, словно палки, хвост, неестественно изогнувшись, указывает в небо.

— Топором бы его по шее, чтобы не мучился, — прогудел Рикар. — А, господин?

— Тоже способ, — согласился я. — Но сначала снять бы долитую проклятым Тарисом силу.

— Коснись морды кончиком указательного пальца, — прошелестел за моей спиной отец Флатис. — Едва-едва. Всю ладонь не прикладывай. В волке столько силы, что она переполняет его, готова излиться… просто погладь животину невинную…

Промолчав, я вытянул руку, коснулся подушечкой указательного пальца мохнатого лба лесного хищника, не обращая внимания на уставившиеся на меня слезящиеся глаза зверя. Я прикоснулся… и резко отдернул руку, ибо ощутил, как сквозь пальцы и запястье в меня рванулся невидимый, но живительный, мощный и… вкусный поток энергии. Перед моими глазами вспышками промчалось несколько коротких и абсолютно незнакомых мне видений…

…смутные и непривычные высокие очертания оленя, будто я смотрю на него снизу-вверху. Перед глазами покачиваются голые ветви кустарника, мои бока колет мороз, лапы почти занемели от холода…

…а вот меня подтаскивают и бросают на землю. Все тело перепутано веревками. Не могу пошевелиться. Скалящиеся лица шурдов, глухое бормотание, крики, визги, на земле рядом бьются животные — волки, олени, птицы со связанными крыльями и лапами… меня обуревает дикий страх, мышцы трещат от неимоверного напряжения, но веревки слишком крепки. На меня падает тень, к моей морде наклоняется высокая фигура в белом, тянется рука и я скалю клыки в беспомощной попытке напугать врага…

…человеческие жуткие крики, полыхающие дома… женский горестный крик, больше напоминающий вой… звуки рассыпающегося бревенчатого дома… утробный рев неведомого монстра… проламывающийся забор и нечто огромное и округлое надвигается из пролома, продолжая издавать утробное рокотание…

— Фуф! — рывком пришел я в себя. — Какого черта!

Ответом было скуление, на камне бился волк, над которым склонился отец Флатис.

— Ты его едва не убил, — заметил старик. — Едва не выпил досуха.