Кровь и пламя

— В добром уме гном вот так, — палец Тиксы указал на один из краев ямы, затем сразу сместился левее, потом поднялся выше. — Вот так и вот так. И вот тут… никогда так не будет рубить! Грех! Большой грех так камень рубить! Вы люди, вам можно — для вас камень мертвый. Как дерево!

— Дерево живое, — возразил я невольно.

— И камень живой!

— И?"

"— Для нас так камень рубить нельзя! Грех большой, когда камень так ломаешь, Отец может не простить! А вот тут просто позор. И еще раз позор. В таком месте рубить смешно — плохое место, тяжелое. Чуть выше рубило если поднять и ударить — в один удар дело решишь. А здесь понадобилось сто ударов! Оченно большой позор! Но удары правильные — угол, сила, сколы. Гномы рубили! Хорошие рудокопы здесь работали! Нет! Не работали! Э-э… тюрьма? Каторга! Вот! Как на каторге работали!

— Вот это да, — протянул я, переглянувшись с Рикаром и Литасом. — Тикса, осматривай следы выработки и дальше. Попробуй понять, сколько примерно гномов здесь трудилось. Но не отставай! Если работы еще продолжаются — то вскоре мы, может, и встретим загадочных рудорубов.

— Звона зубил и грохота молотков не слыхать, — мрачно проворчал Рикар. — Я не гном, но мох наросший вижу — давненько здесь в последний раз работали.

Намек Рикара я понял — скорей всего, гномов и в живых-то нет давным-давно. Если они заключенные, то непосильная работа, скудная кормежка, ужасное жилье и прочие обычные спутники любого невольника быстро свели их в могилы. Вскоре, может, и наткнемся на присыпанные каменной крошкой останки. Но предполагать такое вслух не надо. Тикса и сам не дурак — понимает, что к чему.

— Я буду смотреть, — кивнул гном и побежал к виднеющейся впереди очередной дыре, но был резко остановлен моим злым рыком:

— Поперед меня не лезть!

Оценив выражение моего лица и суровость голоса, Тикса дробно закивал и ринулся в другом направлении.

— Стой!

— Теперь что? — удивленно вопросил коротышка, глядя на меня с видом, говорящим «да на тебя не угодишь».

— Почему камень рубили не подряд? — задал я чуть ли не самый главный вопрос. — Почему вырубали так непонятно? Одну глыбу здесь. Три глыбы там. М-м?

— Как говорить друг Рикар — склирс его знает!

— Благодарю, — вздохнул я, вновь начиная продвижение в глубь расселины, по песчаной дороге. Бревна-катки никуда не делись — измочаленной древесины в избытке. Хватает и крупной щебенки, обломков, сметенных к краям расщелины и вместе с ломаными бревнами образовавшими многослойные наносы.

Далеко уйти не удалось.