Вакансия: жена. И ничего личного

Мы взломаем пароль, проверим все фото и файлы, а потом вернем его тебе обратно.

– Я могу просто его разблокировать. Нужно обязательно все усложнять?

Владислав Андреевич холодно усмехнулся.

– Молодец. Соображаешь. Я думал, поведешься.

– Ну, ты же повелась на то, что проверки телефонов прописаны у нас в документах, отдала его мне…

Теперь он скалился во все тридцать два зуба, ни капельки не стесняясь.

– А что? Не было таких документов? Я их не подписывала?

– Нет, конечно. Это незаконно. Мы не имеем права брать с тебя такое согласие…

– Вы и забирать его не имели права!

– Так я и не забирал.

Ты сама его мне вручила, Дарья.

В Пальмовском что-то неуловимо изменилось. Исчезла холодность, а в глаза вернулись уже знакомые черти. Он снова улыбался соблазнительно и хитро, а голос стал бархатистым…

– Тогда верните мне трубку и я пойду работать…

– Сначала удали все фото сама, а потом пойдешь. И больше ничего никогда не фотографируй здесь. Это правило реально существует.

Наклонившись, он просто подтянул мой стул к своему, сам уселся ближе, практически бедром к бедру, закинул руку на мое плечо… Я снова оказалась в ловушке.

И снова россыпь холодных иголочек пронеслась по позвоночнику. И волоски встали дыбом на коже. И легкие затопило ароматом ненавистного парфюма. До того ненавистного, что я даже выдохнуть забыла, тянула воздух носом и тянула, пока не иссякли силы.

– Ммм? – Тихий шепот на ушко, обдавший кожу легким дуновением окончательно расплавил мозг. Я плыла куда-то и млела, млела и плыла… Только на задворках сознания бились остатки мыслей…

Каких-то важных мыслей, а вот о чем они – я никак уловить не могла.

– Что «ммм»? Почему вы мычите, Владислав Андреевич? – Выдохнула, еле дыша. Я не притворялась томной дурочкой. Я ею была в тот момент. Именно такой, томно дышащей , с мутными глазами… С сознанием, куда-то утекающим, испаряющимся сквозь поры на коже…

– Вкусно пахнешь, кудряшка. Мне нравится. – Он провел кончиком носа по моей шее, вдоль линии роста волос, пощекотал в ямочке за ухом, отправляя меня в состояние окончательной прострации…

– Угу… – Что-то более внятное сказать не получилось.

Язык прилип к небу и не шевелился. Я лишь сглотнула и с трудом облизала пересохшие губы. Это не помогло: они оставались такими же сухими, даже трескаться от жара начали. Я дурела от этого жара…

Вспомнила! Аля мне обещала, что Пальмовский в рабочее время не пристает к девушкам и не смущает их! Гарантировала, что проблем не будет!

Но он сейчас проблем и не создавал.