Страж Вьюги и я

Шмырь меня покусай, я целовалась с Фростом! И какой это был поцелуй! Жаркий, страстный… Если бы не волот, кто знает, до чего мы бы доцеловались?

Жалела ли я? Нет. Я вспоминала вкус его губ, прикосновение широких ладоней – и дыхание перехватывало даже сейчас.

Остужало лишь понимание, что я ужасная лицемерка: обещала помочь Фросту найти его незнакомку, а сама ответила на поцелуй. Он-то был спросонок, тогда как я соображала, что делала. Бедный, я фактически соблазнила его: залезла сверху, трогала лицо… Я дурной человек.

Мне хотелось уткнуться лбом в теплую шею ньйора и тихо умереть.

Но помирать на службе нельзя, поэтому я сделала лучшее, что сейчас могла: решила сделать вид, что ничего не было. Поцелуй? Какой такой поцелуй? Приснился, видать.

Приблизительно через час маяк привел нас к мрачно-серому скоплению скал. Их острые верхушки торчали в разные стороны, вызывая ассоциации с ушедшим в глухую защиту ежом. Крутые склоны, узкие выступы – наш путь лежал именно туда, лучшего места, чтобы спрятаться, раненый старатель не нашел.

– Добрик в одной из каменных ниш «ежа», – сообщил Лонард. – Пойдут трое: Изольда, Янар, и первопроходцем…

– Можно я? – вызвался Бур. – Я в детстве здесь все облазил, пока батя искал уршиль.

Еще одна жертва легенды о жиле, таящейся возле Костяного перевала. Вот только отец Бура, в отличие от моего, все же поборол жажду наживы и вовремя остановил поиски. Нет здесь ничего, кроме опасной нечисти.

– Давай, Бур, – разрешил Лонард.

Широкоплечий боевик быстро сменил рукавицы на удобные для восхождения перчатки, достал веревки, крепления, ледоруб. Все это может и не пригодиться, если Добрик забился в ближайшую расщелину. Но часто в состоянии аффекта люди забирались в такие места, что без специального снаряжения их не достать.

– Удачи! – пожелал целитель.

И наш первопроходец, надев на шею цепочку с мигающим зеленым кристаллом, двинулся вперед. Забираться далеко в гранитного «ежа» не пришлось – маяк вскоре вспыхнул ярко-ярко.

– Нашел! – сообщил Бур радостно.

– Изольда, Янар, ваш черед!

Камни, поросшие бурым мхом, кое-где присыпал снег, превратив подъем в настоящее испытание. Идти по коварной поверхности трудно, и я не пренебрегала веревкой, которую сбросил нам Бур.

Дождавшись, когда поднимемся, он объявил, что временно спустится вниз.

– Неспокойно мне что-то, пойду проверю обстановку.

Мы с Янаром не возражали, все равно боевик мешался под ногами на нешироком уступе.

В узкой нише на гранитном крошеве лежал Добрик.