Страж Вьюги и я

Как это – не понял? Так не бывает! Что за странный мужчина, как у него все сложно!

Подавив изумление, я заставила себя лечь на спину, хоть очень хотелось наблюдать за бесстрастным лицом кромешника в ожидании малейшей искорки эмоций.

Тьма оказалась не статичной – она завораживающе двигалась, как стремительная река, скрывая за вроде бы неподвижной гладью сумасшедшее течение. И хотелось бы назвать покровительницу Фроста бессовестной гадиной, но язык не поворачивался – все же воины ее ордена сделали много хорошего.

Вспомнить хотя бы повстанцев, называющих себя по имени легендарного камня «Покровом Латории». Почти десять лет они терроризировали нашу страну, готовя переворот. Если бы не кромешники, в королевстве сейчас бушевала бы гражданская война.

А немертвые? Долгие годы в горах находился очаг заразы, превращающей людей в тупую, кровожадную нежить. Стража при крепостях-градах порой полностью меняла свой состав за год. Немертвые не давали покоя в любое время, зимняя нечисть и то спокойнее. Ох, а ведь я и не подумала, что у лорда Свера остались еще старые замашки, когда о чувствах боевиков, посылаемых на смерть, не думали совсем…

Кромешники сократили смертность, возглавив карательные отряды, а потом и вовсе уничтожили скверну.

Поэтому я не могу назвать Тьму злом, нет. Она обратная сторона Света и, как многие считали, еще одна магическая стихия.

И все же Тьма еще та стерва, не щадящая своих воинов…

– Вопросы закончились? – поинтересовался Фрост, не подозревая, как плохо я думаю о его покровительнице. – Будем спать?

Я встрепенулась и активно помотала головой, забыв, что он на меня не смотрит.

– Нет! И не дождешься, мне тебя пытать и пытать!

– Я и не надеялся, что быстро отстанешь.

В нетерпении я приподнялась на коленях, почти утыкаясь макушкой в потолок. Тьма легко шевельнула волосы – по спине побежали мурашки. Щекотно. Страшно!

Я легла на бок и уставилась на кромешника.

А ничего у него профиль, выдающийся… особенно нос.

– Тьма выжигает светлые эмоции, оставляя темные, – напомнил Фрост. – Не обольщайся, я фактически живой мертвец.

Слова прозвучали безмятежно, без единой капли горечи. Так о смерти говорит человек, проживший долгую, хорошую жизнь. Но ведь этого нельзя сказать о Фросте! Ему тридцать два года. Всего лишь! Он молод, полон сил, ему рано прощаться с жизнью!

Смутная идея обрела очертания и превратилась в дельный план по спасению одного отмороженного кромешника. Нужно сделать несколько уточнений и можно высказаться вслух.