Дураки и герои

Пользуясь моментом, Михаил снова перемахнул на стеллаж с тушенкой и ловко, как краб, побежал на четвереньках по направлению ко входу, от которого его пытались отсечь.

– Он наверху! – голос у Неуклюжего оказался низкий, хриплый. – Я его видел.

– Попал? – спросил Мангуст.

– Нет, – отозвался Неуклюжий. – Очень быстро все было. Мазанул, Алексеевич.

– И хорошо, что мазанул, – сказал Мангуст и хохотнул, как каркнул. – Повезло тебе, Умка.

Сергеев подумал, что повезло, скорее, толстяку, что пистолет был в кармане куртки, а руки заняты тем, чтобы удержаться от падения. Промазать с такого расстояния Михаил не смог бы, даже если бы захотел.

Он снова потрогал руками потолок над собой и, нащупав решетчатый цилиндрик датчика, беззвучно растянул рот в улыбке. Вот так-то лучше будет…

На подготовку запала пришлось потратить один из патронов ПМ. Сергеев зубами выкрутил из гильзы пулю и на ощупь высыпал порох на вощеную бумагу. Потом заправил образовавшийся запал и несколько кусков похожей на жирную кальку «вощенки» в корпус датчика.

– Что ты там шарудишь, как таракан? – спросил Андрей Алексеевич. – Шурши не шурши – норку все равно не выроешь. Рано или поздно придется спуститься, Миша. Ты так искал встречи со мной, так почему не подходишь поздороваться?

«Сейчас», – ответил Сергеев про себя и поднес зажигалку к самодельному запалу. Он сменил позицию на секунду ранее, чем вспыхнул порох. Выпущенная снизу очередь раздробила несколько ящиков, но никакого вреда Михаилу не нанесла.

А система, как оказалось, сохранилась на славу – дождевальные установки и аварийное освещение пришли в действие ровно через тридцать секунд после того, как вспыхнула набитая в датчик бумага. С потолка хлынул красный, тревожный свет и потоки пахнущей гнилью воды из пожарных резервуаров.

И вместе с ними с потолка, как раз на голову Неуклюжему, выбранному первой жертвой, обрушился и Сергеев."

"Толстяк как раз стаскивал с физиономии ПНВ и последнее, что он увидел в жизни, был незнакомый ему худощавый человек в грязной и мокрой одежде, с лицом, выпачканным чем-то жирным. На этом лице, в темных провалах глазниц, мрачно мерцали глаза. Толстяк испугался, как не пугался никогда в жизни (тем более что человек возник перед ним совершенно беззвучно, просто появился, как чертик из шкатулки), и хотел было крикнуть, но не успел.

Сергеев подхватил оседающее тело, аккуратно снял с шеи покойника ремень АК, расстегнул пряжку подсумка и снова взмыл вверх, под потолок.

И вовремя.