Афанасий Никитин и легенда о четырех колдунах

Высоченная деревянная статуя, на которой было вырезано несколько жутких лиц, была в два раза старше египетских пирамид, ее возраст превышал девять с половиной тысяч лет.

А сейчас рядом с идолом выступала лже-Анастасия. Она зачитывала текст заготовленной речи и при этом сама позевывала от скуки. Несколько гостей, собравшихся у трибуны, тоже зевали. Настоящая Анастасия любое выступление превращала в увлекательнейший рассказ о древнем мире. Самозванка ее талантами явно не обладала.

Вскоре это понял и директор музея. Он поспешно выскочил откуда-то из-за угла, едва не сбив с ног Афанасия, и подбежал к трибуне.

— Давайте поблагодарим госпожу Никитину за содержательный доклад, — крикнул он и энергично захлопал в ладоши.

В толпе раздались одинокие хлопки.

— А теперь давайте поблагодарим людей, без которых сегодняшнее мероприятие просто бы не состоялось, — торжественно объявил Михаил Владимирович, — наших меценатов, предоставивших для выставки предметы из своих выдающихся коллекций. Тимура Артуровича Кайратова.

Толпа расступилась. Высокий широкоплечий мужчина вкатил в зал кресло-каталку, на котором сидел сморщенный лысоголовый старик. Видимо, речь шла о нем.

— И Захара Сергеевича Третьякова, — продолжил Одинцев.

В противоположном конце зала появился представительный господин лет пятидесяти.

Раздались громкие аплодисменты, Третьяков с улыбкой кивнул собравшимся. Оба бизнесмена двинулись к центру зала.

Лже-Анастасия с любопытством разглядывала Третьякова. На Кайратова она даже не взглянула.

— И этот мерзавец здесь! — вдруг раздраженно прошамкал старик на каталке. Поперхнулся и громко кашлянул.

Афанасий удивленно на него посмотрел.

Тимур Кайратов выглядел лет на сто, должно быть, столько ему и было. Сморщенная кожа имела нездоровый желтый цвет, а лысину старика покрывали темные пигментные пятна. У Кайратова росла редкая седая бороденка, которая сильно тряслась, когда он раскрывал рот. Да он и сам весь дрожал, будто его било электрическим током. Старик курил сигарету и периодически давился от кашля. За спинкой его кресла крепился небольшой кислородный баллон. Когда ему становилось совсем худо, он прикладывал к лицу маску и открывал клапан. А затем вновь затягивался сигаретой.

У человека, который его сопровождал, было смуглое, слегка вытянутое лицо, короткие усики и бородка, длинные угольно-черные волосы он стянул в хвост на затылке, а его взгляд пронизывал насквозь.

Когда он скользнул глазами по толпе, Афанасию почему-то стало не по себе.