Непобедимая и легендарная

Как-нибудь договорятся.

Кстати, Мережковский и Гиппиус, узнав, что их высылают в Швейцарию, откровенно повеселели и начали поздравлять друг друга со спасением. Из Швейцарии было не так далеко до Парижа, где у них имелась квартира. Были связи и знакомства, позволяющие перехватить денег на первое время. Можно было заработать, издав что-нибудь из своих романов. Была возможность связаться с теми, кто послал Савинкова в Россию, и передать им весть о его аресте в надежде, что эти люди не оставят «настоящих русских интеллигентов» своими милостями.

Ведь они делают одно дело – борются с международным большевизмом.

Единственно, что не учла поэтическая парочка, три недели находившаяся в полной информационной изоляции, – это то, что Париж стал полем боя, затмив знаменитый Верден. А их дом на Авеню дю Клонель Боннэ представляет собой груду битого кирпича. Он находился на линии соприкосновения сражающихся друг с другом войск, а его удобные подвалы стали переходящим призом для непрерывно атакующих и контратакующих марокканцев в красных фесках и суровых германских гренадер.

– Разрешите, Томосабуро-сама, – капитан 1-го ранга Номура вошел в кабинет министра и отвесил почтительный поклон. – Как вы мне и приказали, я подготовил для вас справку о положении дел в Североамериканских Соединенных Штатах, где я до недавнего времени был военно-морским атташе.

57-летний адмирал Като посмотрел на стоявшего перед ним офицера и легким кивком подбородка предложил ему присесть за стоявший в кабинете небольшой, плетенный из бамбука столик.

– Китисабуро-сан, – сказал министр, – я знаю вас как умного и хорошо знающего европейцев дипломата и разведчика. Подготовленную вами справку я прочитаю чуть позже, а пока я хочу спросить ваше мнение – как долго еще могут продолжаться боевые действия в Европе?

– Благодарю вас, Томосабуро-сама за лестные слова в мой адрес, – капитан 1-го ранга Номура почтительно поклонился адмиралу. – Что же касается моего мнения по поводу боевых действий в Европе, то я предполагаю, что они могут затянуться надолго.

Ни одна из противоборствующих сторон не сможет победить другую. В то же время ни одна из группировок не готова сесть за стол переговоров, чтобы заключить мир. Противники, словно боксеры, потратившие слишком много сил во время схватки, повисли друг на друге, но ни один из них не желает признать себя побежденным. Кажется, у англичан такая ситуация называется «клинчем».