Непобедимая и легендарная

– О Хрущеве вы не беспокойтесь, – добавил адмирал Ларионов, – хотя мы, и это совершенно точно, в данном случае абсолютно ни при чем. Ну, разве что косвенно, путем изменения общественных настроений, что вещь весьма эфемерная и к делу не подшиваемая. Ну, скучно ему было быть слесарем, а комиссары, в связи с отсутствием Гражданской войны, оказались не востребованы. Вот и подался человек в местные Советы. В общем, стал там свои порядки наводить, за что его пристрелили такие же, как и он, р-р-революционеры.

Власть все желают иметь одну – только для себя. И конкуренция в этом деле доходит до пальбы и поножовщины. Потом приехавшие товарищи из губернии разогнали всю эту шайку-лейку и установили в уезде настоящую, советскую власть. Так что, как писали в сказках «Тысячи и одной ночи»: «Вот и все об этом человеке».

– Да, – согласился Сталин, – вы правы. Не то чтобы мне очень жалко товарища Хрущева, нехай он мне три раза сдался, как говорят в Малороссии.

Но не хотелось бы, чтобы такая политическая самодеятельность стала массовым и обыденным явлением.

Тамбовцев и Ларионов переглянулись. Разговор явно свернул куда-то не туда. Если Никитку действительно пристрелили свои же, то видать, в этой реальности ему не суждено было стучать ботинком по трибуне ООН и выращивать кукурузу в Заполярье. Специально же «множить на ноль» Хрущева было так же бессмысленно, как гоняться за отдельно взятым комаром, убийство которого ничего не изменит.

Бурлящие низы тут же вытолкнут ему на смену такого же, и как бы новый Никишка не оказался хуже старого. А на того, кто придет ему на смену, никаких ориентировок нет. И пойдет эта сволочь в самые верхи партии, и вот тогда держитесь все – никому мало не покажется.

Сталин посмотрел на озадаченные лица пришельцев из будущего и махнул рукой.

– А, ладно, – сказал он, – туда ему и дорога.

Потом все снова выпили и прислушались к себе.

Все же хорошо красное грузинское вино, которое ничуть не туманит ум, делая мысли четкими и прозрачными.

В этот тихий майский воскресный вечер на квартире у Мережковского и Гиппиус снова собралась компания, которую частью в шутку, частью всерьез называли «Поэтической Государственной думой». Сегодня, кроме самих супругов, там были: Дмитрий Философов, Владимир Злобин, Анна Ахматова, Александр Блок и Федор Сологуб.