Непобедимая и легендарная

Пехота и артиллерия под командованием Бесоева заняли позиции на самой станции, а разросшийся почти до трех сотен кавалерийский отряд Тетери составил маневренный резерв, наскоками атакующий мелкие группы противника, пытающиеся обойти станцию по открытой местности и, в случае успеха, вырубившие бы их подчистую.

Такая игра в кошки-мышки продолжалась весь день до самого заката и закончилась только утром пятнадцатого с выходом в окрестности Даурии передовых частей Забайкальской бригады под командованием Зиновия Метелицы и Сергея Лазо.

Семеновское вторжение в Забайкалье было пресечено, что называется, «по факту», хотя никто и не питал никаких иллюзий по поводу того, что его иностранные японские, британские и американские покровители на этом успокоятся.

Тем временем получил развитие и роман Николая Бесоева и Даши, не отходившей от него буквально ни на шаг, ради этого записавшейся в отряд санитаркой. Сам же Николай при виде Дарьи волновался несколько больше, чем это пристало боевому офицеру, поскольку во время коротких, но ожесточенных стычек с отступающими семеновцами, она, рискуя жизнью, находилась в стрелковой цепи, вытаскивая и перевязывая раненых и оплакивая погибших в бою безусых мальчишек, большей частью попавших в пехоту.

– Я женщина вдовая и бездетная, сама могу собой распоряжаться, – гордо и безапелляционно заявила Даша неодобрительно ворчащей женской половине местного «опчества».

Как ни странно, одним из самых горячих ее защитников оказался Акинфий Митрохин, которому Дарья приходилась вдовой двоюродной невесткой.

– Цыц, мухи, – подкручивая ус, заявил он местному «бабкому», – Дашка все же вдовая, свободная, а товарищ Бесоев к ней, значит, со всем вежеством. Ну и что, что он городской, зато человек хороший и командир справный. О солдате думает больше, чем о себе, и вобче, таких женихов исчо поискать надо.

– Поматросит и бросит он яе, Акинфий, – вздохнула Дарьина тетка, решившая принять участие в судьбе племяшки и наставить ее на путь истинный, – большой человек, чай, из самого Петрограду прибыл.

Где мы, а где столичные хлыщи?

– Не бросит он Дарью, Марфа Потаповна! – резко ответил он вздыхальщице. – Не тот енто человек. И вообче, он сам мне сказал, что такими женщинами не разбрасываются, бо они красивые, умные, добрые и ласковые, идут на вес чистого золота.

– А как же наш Степка, Акинфий? – буквально взбеленилась Дашина свекровь.