Непобедимая и легендарная

Сильные руки выдернули его из саней, хорошенько дали по почкам, обезоружили и скрутили руки за спиной, сунув в раззявленный рот вместо кляпа рукавицу.

Вам нужен «язык» – пожалуйста, получите и распишитесь.

Последней из саней была извлечена простоволосая, испуганно лупающая глазами то ли девка, то ли молодуха, одной рукой оправляющая задранную до пояса юбку, а другой запахивающая на груди шубейку с оторванными пуговицами.

– Тю, – сказал подошедший последним Акинфий Митрохин, – Дашка, неужто ты? А я все думал – кто это так там вопит? Прикрылась бы что…

– Ой, дядька Акинфий, – только и смогла вымолвить Дарья и тут же разрыдалась.

– Да не вой ты, дура, – сплюнул на снег старший урядник Митрохин, – все уже кончилось.

Сказав это, Акинфий вздохнул.

– То племяша моего покойного, Степана, женка, – пояснил он прапорщику Воронину. – Погиб он на германском фронте год назад. Но бестолковая баба – сил на нее моих нет. Поперлась куда-то одна в такое время, вы только на нее поглядите.

– Ладно, дядя Акинфий, – примирительно сказал прапорщик Воронов, – будет с нее. Женщины – это такие тонкие существа, что нам, мужчинам, их ни за что не понять. Успокойтесь, девушка, тут вас никто не обидит.

Услышав, что человек, весь с головы до ног одетый в белое, назвал ее девушкой, Дарья захлопала ресницами еще сильнее. От удивления у нее даже слезы высохли.

Кстати, взятый в плен со спущенными штанами офицер тоже оказался старым знакомцем Акинфия, только с другой стороны – бывший подъесаул Аргунского полка барон Тирбах Артемий Игнатьевич.

Услышав эту фамилию, прапорщик Воронов сразу сделал стойку. Барон Тирбах – это та еще сволочь и садист, он входил в список лиц, подлежавших безусловной ликвидации. Но предварительно его следовало хорошенько допросить.

На дневку, выставив секреты, отряд устроился в небольшой балке верстах в пяти от Даурии. Ждали темноты, которая зимой наступает тут довольно рано.

Тут же был самым жестоким образом допрошен и затем прикончен барон Тирбах, причем сделала это Дарья, недрогнувшей рукой пристрелившая насильника из бесшумного оружия прапорщика Воронова. Кстати, ее тоже расспросили, и этот рассказ дополнил сведения, полученные при допросе барона.

Есаул Семенов со своим штабом уже неделю жил в пристанционном ресторане. Там же околачивался и раненный при штурме перевала его главный помощник, барон фон Унгерн.