Непобедимая и легендарная

Для предотвращения стихийного бунта, о котором вы упомянули, нам для начала нужно нейтрализовать наших явных врагов – эсера Фундаминского, капитана второго ранга Акимова, раздувающего украинский национализм среди моряков Черноморского флота и Севастопольского гарнизона и анархиствующих бандитов. Кроме того, надо поговорить с членами городского комитета партии большевиков. Необходимо убедиться – все ли они действуют так, как решил ЦК партии. А если они идут против линии партии, то надо определить – поступают ли они так по незнанию или невежеству, или в их действиях есть злой умысел.

– С товарищем Сталиным согласовано решение направить в распоряжение ЦК товарищей Гавена, Миллера и Пожарова. Товарищ Гавен, как вы знаете, серьезно болен, и ему требуется серьезное лечение. А товарищи Миллер и Пожаров доложат в ЦК о ситуации, сложившейся в Крыму и Севастополе. Возможно, что потом они сюда вернутся, хотя, скорее всего, партия для них найдет совсем другие участки работы. Дмитрий Ильич, давайте об организационных работах поговорим позднее, – сказал Османов.

 – Вы знаете, где в настоящий момент находятся эти члены городского комитета партии?

– Да, – кивнул Дмитрий Ульянов, – конечно, знаю, Мехмед Ибрагимович. Сейчас они заседают вместе с остальными нашими товарищами в Севастопольском городском комитете партии большевиков.

– Тогда, Дмитрий Ильич, мы с вами туда отправимся. Будете показывать нам дорогу, – сказал Османов, оборачиваясь к подошедшему Махно. – А вы, Нестор Иванович, побеседуйте с местными анархистами.

Я прошу вас разобраться – действительно ли это люди являются идейными анархистами, или громкими фразами пытаются оправдать грабеж и бандитизм. Ну, и заодно расскажете о том, что большевики предлагают селянам – ведь многие солдаты и матросы совсем недавно пахали землю и выращивали хлеб. А вообще, пора уже кончать со всем этим бардаком и наводить порядок. А то придет Антанта и наведет свой порядок. Такой, что живые позавидуют мертвым.

В небольшой комнате с зашторенными окнами было накурено, хоть топор вешай. Сизый дым слоями плавал у потолка. Неярко светили две стоящие на большом столе семилинейные керосиновые лампы. Собравшиеся тут люди спорили до хрипоты и все никак не могли принять окончательное решение. Трое из выступавших отказывались выполнить указание ЦК и советского правительства. Трое других поддерживали линию партии. Трое против троих. Спорить можно было до бесконечности.