Московский Лес-4. Леса хватит на всех

А дышится-то как, чуете?

И действительно – весь гигантский неф этого лесного собора был вместо ароматов воска и ладана да осторожных шагов служек, заполнен древесными стуками, шорохами, шорохами, запахами сухого мха, прелых грибов и терпким танинным духом. Солнечные лучи пробивались через непроницаемые с виду кроны, словно сквозь неровные витражные стёкла, и играли на коре, на космах лишайников, на утоптанном грунте тропы жёлтыми, изумрудными, золотыми зайчиками.

- И жёлуди, небось, лопатой гребёте? – попыталась подколоть лешака Ева.

Тот глянул на неё – коротко, строго, укоризненно.

- Это ты брось. – насупился лешак. - Жёлуди – это ваше, людское, нам ни к чему. Ни один из тех, что появился здесь, в Урочище, его пределов отродясь не покидал, и впредь не покинет. Незачем это, баловство…

Словно в ответ на его тираду один из дубов вблизи тропы отозвался протяжным скрипом. Гоша с треском хлопнул себя по потрескавшемуся лбу.

- Вот же, замшелый пенёк! – посетовал он. – Тут, рядом, один ваш знакомец обретается – может, зайдём, проведаем?

- Знакомец? – удивился Виктор.

– Кто?

- Я, кажется, знаю. – ответила вместо лешака Ева. – Что ж, веди, а то, и правда, не по-человечески. Кто его, страдальца, бедолагу, ещё тут навестит?

***

- Никогда такого не видела… - прошептала Ева. – Рассказы слышала, но, честно говоря, думала, что это всё байки. Про друидов, сами знаете, чего только не болтают…

- Ты нас с друидами-то не ровняй! – нахмурился лешак. – У них это вроде как кара, наказание.

А здесь человек новую жизнь получает. Правда, непросто это, ну так и младенец в муках рождается…"

"На первый взгляд, в картине, открывшейся их взору, не было ничего необычного. Ну, прильнул всем телом к дубу – мало ли на свете чудаков, разговаривающих с деревьями, и готовых часами простоять вот так, в обнимку с древесным стволом? И только при ближайшем рассмотрении обнаружилось, что человек не просто прижался к коре – нет, он врос в неё, так, что правая сторона тела вместе с бедром, рукой и половиной головы не были видны.

По линии раздела плоти и древесины кора истончалась, прорастая в кожу – в особенности там, где следы недавних ужасных ожогов были особенно заметны.

- Это только начало. - тихо проскрипел Гоша. – Ещё месяц, два, и кора покроет его целиком.

- Ему больно? – помедлив, спросила Ева.

Лешак кивнул.

- Путь с того света назад, на этот непростой. Из дерева Седрик выйдет уже полноценным лешаком.

- Он нас узнаёт? – осведомился Виктор.