Московский Лес-4. Леса хватит на всех

Из Древобашни они, или нет – ещё надо прояснить, а пока пусть поберегутся. И насчёт путейцев тоже сообщить, что они с ними заодно!

- Ты погоди, не пори горячку! - встревожилась Ева. – Сообщить, скорый какой! Тут обдумать всё надо хорошенько…

- Чего тут думать-то? – удивился Петюня. - Они ж им помогают! Вагон этот гадский, дрезина – он что, тоже ЦВЛовские?

Тимоха дожевал мясо и теперь слушал спорщиков, не решаясь вставить хотя бы слово."

"- Это вряд ли. – вынуждена была признать Ева. – Путейцы чужаков на своих рельсах не потерпят.

Но ведь среди них разные люди встречаются – и славные парни, друзья, вроде Лёхи-Кочегара, и откровенные сволочи и такие… ни рыба, ни мясо. Что, если только один из путейцев скурвился, а ты всех, без разбора обвинишь? Подумал, чем это может закончиться?

- Чем?

_- А тем, что лесовики пуще смерти боятся всего, что связано с Прорывами, Мёртвым лесом и чёрными зомби. Вот ляпнешь ты, не подумав, а другие услышат, поверят – и кинутся дрезины жечь и рельсы разбирать? Путейцы для всего Леса важны, без них никак!

- Фак фто фе фелать? – Петюня говорил невнятно, поскольку рот был занят галетой.

- Думать! – Ева назидательно подняла палец. – Путейца этого, конечно, надо отыскать. Это не так уж сложно – я его дрезину хорошо запомнила, сообщу егерям. А когда отыщут – спросят, во что это он ввязался? Вот тогда и придёт время решать, а не сейчас, сгоряча. А вы – ступайте-ка отсюда, и поскорее. С Соколиной Горы я вас выведу, припасы дам кое-какие.

От Семёновской до набережной Яузы рукой подать – оттуда пошлёте белку в Нагатинский затон, речники вас подберут.

- Белка-то желудей запросит. – в глазах Петюни мелькнула хитринка. – Да и с речниками надо будет расплатиться, а нас эти гады до нитки обчистили…

- Ну, ты и жук! – восхитилась женщина. – Что, никогда своего не упустишь?

Она выудила из кармана мешочек с желудями и отсыпала челноку щедрую жменю. Петюня немедленно повеселел.

- Сама-то теперь куда?

- А вот это, друг ситный, совершенно не твоё дело!

***

2054 год, осень.

Семёновская площадь.

Караванная тропа проходила по Щербаковской улице, и дальше – по Большой Семёновской в сторону Преображенской набережной. Ева рассталась с бывшими пленниками своими недалеко от обшарпанного бледно-жёлтого параллелепипеда вестибюля станции метро «Семёновская», сверху донизу затянутого проволочной лозой и молодыми побегами древолиан.