Хочу тебя навсегда

Нас связывали убийственные отношения в которых чувствуешь себя определенно не счастливым, но явно зависимым.

Мы познакомились на ферме, где работал Антон. Она сразу же мне понравилась. Яркая, раскрепощённая. Виделись пару раз в неделю. Чаще у неё не получалось, а меня долгое время всё устраивало. Это позже мне стало её мало и вылезла основная проблема иногда проскальзывающего вранья и недомолвок. Рада оказалась замужней женщиной.

Во мне тогда включился какой-то сумасшедший азарт. Я стал напирать и настаивать на том, чтобы она ушла от мужа.

Сейчас, немедленно. Помог подготовиться к бракоразводному процессу и подключил все свои связи, чтобы всё прошло на максимально выгодных для неё условиях, но Рада в самый последний момент спасовала. Тут, казалось бы, можно было поставить точку, но из неё то и дело получалась запятая."

"Я женился. Пресекал любые попытки Рады на встречу. С появлением в моей жизни Сони она заметно активизировалась. Постоянно звонила и плакала. Действовала на нервы. Умоляла дать ей последнюю попытку, но я больше не верил.

Хотел, но не верил. Раньше был куда принципиальнее и категоричнее, не считал возможным предоставлять человеку второй шанс, если он ошибся.

Насмешка судьбы — сейчас я и сам прошу его у Сони.

Глава 49.2

***

Не знаю, кого я наказывал той ночью в столице. Себя, Раду? Нас?

Она столько раз делала мне больно – не сосчитать. Доводила до белого каления. Злила, раздражала. За последние месяцы очень сильно – до пика. Я планировал идти вперёд без неё, а теперь она привозит еб*нное свидетельство о расторжении брака и рассказывает слезливую историю про онкобольного мужа.

Зачем? Для кого?

Смотрел на неё и не понимал, что не так. Вот она – подо мной. Стонет, извивается. Свободная, честная. Всё как я когда-то хотел. Волосы растрёпаны по подушке, светлая молочная кожа в моих отметках. Губы кусает, пытается обнять. А у меня внутри пусто. Ноль, ничего. Выжженое поле после ревности, обид и обмана. Наши отношения давно были обречены.

Ощущал себя моральным уродом, когда трахал Раду.

Делал больно всем. Потом тошнило от себя же. И от того, что натворил.

Проснуться утром было подобно пытке. На улице день, а перед глазами черным-черно. Состояние будто после сильнейшего похмелья. В голове шумело, в висках пульсировало. Все мои самые тёмные стороны ликовали и улюлюкали. Казалось, я проваливался в грёбанный ад. Туда, где мне самое место.

Ехал домой и по дороге звонил Соне. Руки тряслись, внутренности скручивало в тугой узел.