Хочу тебя навсегда

— Дальше что? Не думала?

— Это не твоё дело!

— Будешь трахаться с ним в темноте? С закрытыми глазами? А чтобы кончить станешь представлять меня? Так себе перспектива.

— Ты невыносим, — цедит сквозь зубы."

"Внутренности разъедает кислотой, когда я представляю Соню и Сергея вместе. Это, блядь, ошибка. Тупейшая ошибка. Месть, упрямство. Что угодно, но только не влечение или симпатия. С таким бы я хоть как-то смирился.

— Мы дружим, Яр, понимаешь? — спрашивает меня со злостью. — Не всё в этой жизни сводится к койке!

Отпускаю запястья, Соня выпрямляется.

В прихожей слышится топот детских ног и взволнованное: «Папа, папа».

Соня напрягается всем телом. Опускает глаза в пол, съёжившись, обнимает себя руками за плечи. Становится совершенно маленькой и какой-то беззащитной.

Глава 40.

***

В дверном проёме застывает наша дочь. Сонная, удивленная. Забавно склоняет голову набок, рассматривает кухню. Она уснула в машине, а проснулась у себя дома. Чудеса да и только.

Вера переводит взгляд на мать и открыто улыбается.

Указывает пальчиком в мою сторону и вновь отчётливо произносит:

— Папа!

— Да, малыш, я всё ещё здесь, — тепло отзываюсь.

Отодвигаю стол, раскрываю руки для объятий. Я привык держать эмоции под контролем, но с Верой так не получается. Объятия — это неотъемлемая часть общения между родителями и детьми. Это демонстрация опоры и защищенности.

Соня не смотрит на меня. Она все ещё растерянна и обескуражена. Пытается улыбаться, но эта улыбка получается какой-то вымученной. Я прекрасно помню, как Соня переживала, что Вера совсем не разговаривает.

Все уши мне прожужжала, как мечтает о первом слове. И это слово явно не должно было предназначаться мне.

— Ого, — произносит Соня едва слышно. – Кажется, я пропустила что-то важное.

— Это ведь только начало. Я пропустил куда больше.

— Слабое утешение.

— Знаю.

Подхватываю дочь на руки, усаживаю на колени. Целую мягкую щёку. После сна Вера особенно сладко пахнет.

Дочь тянется к корзинке с печеньем и ловко берёт его в руку, после чего убегает в гостиную.

Мне становится смешно, потому что это оказался вполне себе хитрый и продуманный ход.

— Ты её балуешь, Яр, — тихо проговаривает Соня. — Должен был пресечь.

Недовольно выгибаю бровь.

— Одно печенье. Забудь.

— Одно не одно, но у Веры скоро ужин. Ты уедешь, а мне терпеть её капризы и нежелание есть кашу.

— Я могу остаться и покормить, — отвечаю резко. — Домой я не тороплюсь.

— Твоё время вышло, — произносит дрогнувшим голосом. — Мы так не договаривались.