Что хочет женщина…

Подумала, что, если буду вести респектабельную жизнь, люди забудут обо всем и не станут связывать мое имя со скандалами. Я никому не рассказывала об этом, даже Лючии. Отец уж точно молчал, и Джордж никогда бы и словом не обмолвился. Единственный, кто мог бы рассказать…

– Хайд-Джонс, – закончил Стюарт, когда она остановилась. – Черт!

Шарлотта вздохнула.

– Я не позволяла себе думать о том, что снова могу встретиться с ним. Как могла я позволить своим страхам встать на пути поисков Сьюзен? И прошло столько времени! Мне казалось, что ему все равно.

Что он просто не узнает меня. Но теперь, даже если я найду ее, она тоже будет погублена. Уничтожена. О, что я наделала?! Почему на меня сыплется столько бед?

– Тут нет твоей вины. – Стюарт снова прижал ее к себе, уложил ее голову на сгиб своего локтя. – У всех найдутся в прошлом свои тайны.

Снова ощутив потребность защитить эту женщину, он поцеловал ее в висок. Что же за жизнь ей пришлось вести? Годами она считала себя неисправимо порочной и нелюбимой.

Стюарт подумал о всех мужчинах, которые использовали ее и бросали, и живо представил, как их четвертуют и колесуют, а потом выставляют головы на пиках на Лондонском мосту.

И он первый, кому Шарлотта все рассказала. Целых тринадцать лет она никому не исповедовалась, кроме него.

– Ты, должно быть, заметила, что Теренс ненавидит меня, – неожиданно для себя выпалил Стюарт.

Шарлотта не двигалась, но стала дышать ровнее.

– Должно быть, ты гадала о причинах.

– Можешь не рассказывать, – пробормотала она.

Он ждал, собираясь с мыслями.

– Но я действительно гадала."

"– Я сам не знаю точно, – медленно начал Стюарт, – но у меня есть версия. Когда я был ребенком, мы жили в Барроуфилд, поместье деда. Моя мать и сейчас живет там по десять месяцев в году. Она приезжает в Лондон только на сезон. Дед обожает ее и всегда обожал, насколько я могу припомнить. Я тоже там жил, пока не пришло время ехать в школу. Тем летом Теренс приехал в Барроуфилд, что для него было крайне несвойственно.

Я едва знал отца. Почти все время его место занимал дед. Но Теренс приехал и взял меня на прогулку верхом. Я как раз получил от деда мерина и гордился своим умением держаться в седле. И тогда мне не терпелось показать отцу свое искусство. Помню, он почти все время молчал, пока мы не достигли узкой тропы, которая вилась вокруг оврага. Обрыв был очень крутым, и отец заставил меня спешиться и подойти к самому краю.