Дикие гуси

 — И тут мне свинью подложить норовишь? Замочу наглухо!

Он лапнул себя сзади за поясницу и, не обнаружив там финореза, прикрикнул на отступавших к двери подельников:

— И поищите там, в палате, мое «перышко» под кроватью безногого учителя! Все, разбежались, через пятнадцать минут я вас жду здесь! Пока сгоношите чифирок, я «обработаю» для вас этого соколика, а затем пускайте его вкруговую, сколь душа пожелает, все равно после спалить придется, иначе этот придурок нам всю малину обхезает.

Хлопнула входная дверь, качнулось пламя в «керосинке», и Грунский остался один, наедине со своим бедственным положением и безрадостными мыслями. Пока один, но ведь вскоре вернутся эти… Он застонал от ярости и бессилия, напряг руки, ноги — бесполезно, привязаны с усердием и страховкой — на «всякий-який»…

Входная дверь, чуть скрипнув, отворилась, впустив волну прохладного ночного воздуха, вновь качнувшего язычок пламени в лампе.

«Что такое? — заметалась мысль. — Неужели прошло пятнадцать минут? Или кто-то из этих хануриков все-таки вернулся, чтобы „опустить“ меня первым…»

— Грунский, ты здесь? — раздался откуда-то снизу, от порога, знакомый голос.

«Сосед по палате, учитель! Вот это да! Но как же он — без ног?..»

— Здесь я, здесь, Вазген Анастасович! — обрадованно отозвался он.

Вскоре послышался шорох у его ног, секунда — и они свободны. Затем учитель переполз вперед, приподнялся и резанул по веревке, стягивающей руки… финкой Лося.

— Не опоздал я? — озабоченно спросил у разминавшего кисти Олега, затем, улыбнувшись, добавил: — Все недостающие части вашего туалета — вон там, на стуле у стола.

Олег метнулся к столу, натянул одежду и, вернувшись, взволнованно поблагодарил Вазгена Анастасовича:

— Огромнейшее спасибо вам, если бы… Впрочем, сейчас не до этого, нужно срочно исчезнуть отсюда на время! — он, нагнувшись, подхватил на руки безногого учителя и шагнул к выходу.