Дикие гуси

Подбежав на свет фар четырех выстроившихся в ряд машин, он понял: не на много, но опоздал! Заглянул даже зачем-то в пропасть, затем, разъяренный, подскочил к Сене.

— Согласно нашему Уставу, шеф! — дружески улыбнулся ему Весельчак. — «При малейшей угрозе жизни охраняемого мной объекта расстреливать покушавшихся на месте без всякого суда и следствия!» Или я не прав?

— Прав на все сто, черт тебя побери, но у кого мы теперь узнаем, что представляет из себя эта самая Нинель? Ты же всех свидетелей угрохал!

— Шеф! — лицо Сени не выразило ни малейшего беспокойства. — И вы из-за такой мелочи рисковали своей жизнью на горной дороге ночью? Ну, если вам уж очень понадобится эта самая Нинель — дайте приказ, и мы ее с Луны снимем специально для вас! А как искать и где — наши заботы! Зато я теперь абсолютно уверен, что эти, — он небрежно махнул автоматом в сторону обрыва, — уже никогда не выстрелят вам в спину!

— И вновь ты прав! — шеф приятельски хлопнул его по спине. — Зайди завтра с утречка в кассу — получишь для своей команды премиальные за работу в ночных условиях! Ну, а ты выбирай любую из этих машин!

— Спасибо, шеф! — растроганный Сеня подошел к черному «фольксвагену», ласково похлопал его по капоту. — Мне вот эту, если можно?

— Владей! — великодушно разрешил тот, садясь в свой автомобиль.

— Вот так и растем, ребята, — пошутил Весельчак, когда машина шефа скрылась из поля зрения, — на удобрении из покойничков! И знаете, за что мы выпьем сразу же при обмывании этой машины? За то, чтобы нам не стать для кого-то удобрением!..

Казарян вовремя выскочил на улицу — милиция еще не подъехала, а парни Весельчака только-только напяливали на себя бронежилеты, готовясь к решительному штурму. И маты, которые изрыгнул майор, обнаружив вместо трех «Жигулей» одну-единственную машину, ушли в пустоту. Но, ругайся не ругайся, нужно было спешить, поджимал приближающийся звук милицейских сирен. И он, запрыгнув в салон, помчался на фазенду Гарика, оставив на потом разборки по этому делу. Чудно все же устроен человек: еще минуту назад Казарян за сохранение в целости своей жизни готов был отдать все сокровища мира, зато сейчас, вырвавшись из этого ада, плакал из-за потери побрякушек — драгоценностей и золота, награбленных на яхте!

…Увидя столько ценностей в саквояже, Айс на минуту даже остолбенел.