Дикие гуси

Через полмесяца только Янка пришла к нему домой — за сумочкой, а заодно, поблагодарить: еле отходили ее тогда в реанимационке. И еще поинтересовалась, кто это ей передачи подбрасывал: конфеты там, апельсины-мандарины всякие… Толик сделал, конечно, непонимающую рожу… Короче, хорошие у них отношения наладились — любовные, можно сказать. Я уже шикарный костюмчик себе к их свадьбе присмотрел: кто же, кроме меня, дружком будет, — и вдруг — шлеп все к едрене фене! — Толика сажают! За ту самую историю, которую он мне и Янке рассказал сразу же на другое утро, опустив, естественно, одну подробность! А тут — на тебе! — труп в зеленом чемодане — знаете, наверное, это кино про Фантомаса. Ну ясно же, что эти козлы взяли тачку, подвезли на ней ювелира ночью к фирме, тот отключил сигнализацию и набрал чемодан красивых побрякушек. После этого они его хлопнули, загрузили в Толиков багажник и, пока милиция искала ювелира, спокойно смотались… да с таким капиталом и за рубеж не страшно! Нам-то с Янкой ясно, а вот остальным нет: по всему выходило — улики против Толика! Да и какому УГРО хочется заиметь такого «висяка»? Вот и влупили ему на всю катушку!

Янка ревела — страсть! Даже рвалась за ним на зону, вроде жены декабриста! Клялась, конечно, в верности, ну, не до самого гроба, но до скончания срока — это точно! А письма в лагерь ему слала такие, что даже видавшие виды цензоры из зоны по ночам ворочались с боку на бок и тяжко вздыхали! Потом поутихла, а когда я после трехмесячных скитаний со штангой по России вернулся домой, не отвечала даже на телефонные звонки: услышав мой голос, бросала трубку. Интересное кино. Тогда я беру тачку напрокат и подкатываю к ее квартире.

Звоню в дверь — выходит: с растрепанной прической и в халате «на голяк». Как увидела, кого ей Бог послал в это утро, тут же — шасть назад в дверь — хотела захлопнуть! Ну, я ее отодвинул вместе с дверью, вхожу в квартиру, а она орет сзади: уходи, мол, Лешка, а то хуже будет! А что могло быть хуже той картины, которую я увидел: валяется в спальне на кровати один из тех грузинов, которые ее тогда клофелинчиком облагодетельствовали, и кушает виноград с блюдечка. Прямо в кровати, пропадло!

Что ж ты, говорю, стервозина, делаешь? Человек, который твою честь защитил и от явной смерти уберег, чалится на нарах, а ты пересылаешь ему мемуары вашей с этим хмырем постельной жизни, выдавая их за свою любовь? А она мне в ответ: с кем хочу, с тем и живу, а ты пошел вон с моей территории! Слышу — сзади клацнуло.