Дикие гуси

Здесь дорога — никуда не свернешь, да и та как на ладони…

— Свернем! — внезапно перебила его Сонька. — Давай, заводи драндулет и поехали!

— А куда, можно узнать?

— Нет, на месте увидишь!

Удивительно, но до развилки, на которую указала Сонька, им не встретилось ни единой машины.

От основной дороги наискось по крутому косогору уходила вниз еле заметная в траве колея, почти сразу же теряющаяся в зарослях. Айс, не раздумывая долго, свернул на нее и покатил на малом газу, объезжая рытвины и деревья. Вскоре закончилась и эта едва заметная тропка, упершись в плотную стену из мелколесья.

— Стой! — Сонька соскочила с сиденья, — Загоняй мотоцикл в кусты, дальше пойдем пешком.

Внезапно она схватила его за руку.

Донесся приближающийся рокот моторов, и вскоре в просветах крон деревьев показалось темно-зеленое тело военной «стрекозы». Вертолет летел вдоль трассы, иногда по несколько минут зависая на одном месте.

— Не терпится поквитаться с нами Казаряну! — Айс подставил едва пробивающемуся сквозь листья солнцу плечи, спину, потянулся. — Эх, искупаться бы сейчас — миллион отдал бы!

— Давай! — Сонька требовательно протянула руку.

— Чего тебе? — не понял он.

— Миллион давай! Я тебя сейчас к душу выведу.

И она ломанулась через кусты по едва заметно примятой траве. Айс топал следом, матерясь в душе: липкая паутина цеплялась почему-то именно за нос, а колючие ветки нахально елозили по ребрам. Пройдя немного, он услышал шум и журчание воды, а через несколько метров вслед за Сонькой вышел на лужайку у небольшой горной речушки, весело журчащей среди обкатанных валунов. Неподалеку был маленький водопадик: вода, срываясь с четырехметрового уступа, пенилась внизу, разбиваясь об эти валуны, и разбрасывала в стороны миллионы радужных алмазиков-капелек…

— Ну как, вспомнил место? — Сонька, прищурясь, в упор глядела на Айса. Затем звонко расхохоталась: — Конечно же, вспомнил, вон как покраснел!

— Ты долго еще будешь меня попрекать той видеокассетой? — разозлился неожиданно Айс. — Знаешь, меня иногда поражает твоя беспардонность! Для своих пятнадцати лет…

— Не сердись! — Сонька взяла его за руку, а глаза ее вновь засеребрились, потеплели. — Я же в горах росла, а у нас в горах все созревает намного раньше: и овощи, и фрукты и… любовь! — потупясь, добавила она и, неожиданно выдернув свою руку, понеслась к водопаду, крикнув ему на бегу:

— Ладно, иди к мотоциклу, посмотри, что папик из продуктов положил, а я пока искупаюсь. Потом ты.