Гридень 6. Собиратель земель

Уже первого ратника-брата, который споро взобрался на стену при помощи шеста, забили баграми и мечами и скинули вниз. Забили, потому как у этих «камикадзе», которым суждено быть первыми на вражеской высоте, были отличные доспехи. Тут только забить, так как разрубить панцирь можно, но в камеральной обстановке, а не в бою и, наверное, скорее топором.

Второй, третий брат на стене, они сражаются с ожесточением, превосходя противника в желании победить, они физически сильнее врага, выспались, плотно поели горячей каши с мясом. Но пока у врага на стене численное преимущество и воины-братья выгадывают секунды, чтобы со-ратники смогли взобраться и сказать свое веское слово. Или не произносить слова, а выполнить долг, желательно, при этом не умереть.

Я замечаю, как мощнейшим ударом, сложно осуществимым в небоевом состоянии без подпитки адреналина, брат, явно десятник, отрубает руку врагу, вместе с кольчугой она летит вниз прямо на другого ратника Братства, который только-только голову поднял, чтобы посмотреть, сколько еще шагов разделяет его от стены. А в это время уже не слаженно, а индивидуально, быстро, как только можно, работают арбалетчики, а лучники в корзинах расстреливают по шесть, а то и семь стрел в минуту, умудряясь еще и целиться.

— Где взрывы? — кричу я, уже представляя, как именно казню розмысла и сотника Несула, ответственного за подрыв.

— Бах-ба-бах-бах! — пространство, которое, казалось, и так было шумным от криков и лязга оружия, познало, что есть такое настоящий громкий звук.

Такого грома не бывает, это может быть только звук взрыва, столь знакомый мне. Нотка ностальгии ворвалась в мое сознание. Я умилился, как, наверное, мог бы состроить мимику лица сапер-маньяк, для которого большой «ба-бах», как порция наркотиков для наркомана. Встречал я таких воинов в прошлой жизни. Тогда они были для меня не сильно понятны, но сейчас… Это же симфония!

Как ни предупреждай бойцов, что будет такой взрыв, все равно это прозвучало слишком громко. Так что с десяток ратников-братьев споткнулись и покатились вниз с вала. Но другие быстро приходили в себя. Все же они ждали громкий взрыв. А вот противник в себя не пришел, по крайней мере, не успел опомниться, прочистить уши, осознать легкую контузию, как десять, нет, уже двадцать, двадцать пять воинов-братьев оказались на стене.

И даже не завязался бой, потому как рубиться с растерявшимся противником — это не бой, это избиение.