Гридень 6. Собиратель земель

— Что делать будешь? Здесь останешься или пойдешь Новгород спасать? Семь тысяч, или даже больше, конных из Братства отправились в город. Откуда только собрали? — спрашивал Нифонт.

Ростислав с презрением посмотрел на архиепископа. Если раньше князь постоянно слушался главного священника Новгорода, то теперь понял, что тот ведет свою игру. Ростислав Юрьевич убил бы своими же руками лжеца, но… Это только усугубит ситуацию.

Не обращая внимания на крики умирающих в муках людей, князь размышлял. Он, на самом деле, хотел нанести удар по Братству, учитывая то, что эти земли, которые, к слову, начинаются всего в семидесяти верстах к востоку от Владимира, остаются без защиты, ведь братья ушли к Новгороду. Но… новгородцы за ним не пойдут, а своей дружины окажется недостаточно даже для победы над Братством, если, как сообщается, пришли на помощь воеводе Владиславу.

— Карачун, ты остаешься на Владимире. Оставляю тебе две тысячи ратных, сам же быстро разобью то войско Братства, которое ушло на Новгород, и буду договариваться с Изяславом, — нехотя сказал Ростислав, после посмотрел на Нифонта. — Ты этого хотел? Чтобы я был унижен переговорами?

— Нет, — искренне, но не уточняя, ответил Нифонт.

Архиепископ уже видел, куда все катится. Это агония, это поражение. Это Господь наказал. Так что необходимо срочно выбирать нужную сторону, кланяться, просить прощения, да что угодно, но, чтобы остаться архиепископом. Так что договариваться собрался и сам Нифонт, а Ростиславу поздно.

Но, пока у князя еще есть войско, шансы остаются.

Перед каждым военачальником всегда стоит выбор. Это тот самый шекспировский вопрос: быть или не быть. Быть тем, кто примет решение о штурме города и отправит в бой большое количество людей, непременно жертвуя при этом частью жизней ратников? Или сомневаться и искать пути минимизации потерь? Может вовсе ничего не делать? Ведь, прямой опасности пока считай и нет.

На моей памяти нет таких ярких и действительно великих полководцев, которые отправляли бы своих солдат в бой и сомневались. Не может быть сомнений у людей значимых, тех, кто оставляет после себя заметный след в истории. А если они и есть, то история умалчивает.

И тогда возникает вопрос: а я уже такой человек, я оставил след в истории? Субъективный, кстати, вопрос. Конечно же! Бесспорно я великий человек! Почему? Да все просто. Я сейчас сам напишу о себе, дам поручение Спиридону и его дьячкам написать обо мне чего хорошего.