Гридень 6. Собиратель земель

Это не значит, что я не стану вмешиваться в дела, очень даже буду это делать.

Арон встал с лавки и поклонился. Не было заметно в нем энтузиазма. Но на безрыбье и Арон везде пригодится.

— Воевода, а что ты думаешь делать с Ростиславом Ивановичем, сыном галичского князя? — спросил Алексей, который получил аж четыре сотни гривен серебром лишь за то, чтобы вовремя задавать такие вот вопросы.

Я знал об этой сделке. Знал и пока смолчал. К Ростиславу Ивановичу, сыну моего предшественника на посту воеводы Братства, я относился очень благосклонно. Парень он не только правильный, но и с характером. Мало того, так уровень обучения княжича еще год назад мне казался высоким, в индивидуальном мастерстве онзначительно превосходил своих одногодок, что тренируются в Братстве.

— Требую четыре сотни гривен за то, что он станет витязем, — сказал я, непрозрачно намекая на взятку, что получил Алексей.

И пусть в этом времени такие соглашения и не считаются взяткой, но мое отношение к любым тайным делам все знают.

— Как же так, воевода? Разве же это покупается? — возмутился Ефрем, наверное, единственный, кто не уловил сарказма.

— А бывает так, что тысяцкие берут деньги за продвижение других? — вопросом на вопрос отвечал я.

— Так, почему и не взять, коли дают? Я же для общего блага, я же в общую казну Братства, — то ли быстро сориентировался Алексей, то ли, действительно, собирался сдать деньги в казну.

— Сдай, тысяцкий! — сказал я, более не акцентируя на этом казусе внимание. — Итак, по нашим планам…

Я все же собирался ударить по Ростиславу Юрьевичу. Посоветовавшись с епископом Ануфрием, не то, чтобы получил благословение, нет, а вот заверение в поддержкеуслышал. Это развязывало руки.

Зол был епископ и несколько растерян. В нем, наверное, просыпались те чувства, которые побуждали пап римских требовать сожжения или иных кар на инакомыслящих. Мне докладывали, что Ануфрий практически не выходит из церкви, а Спиридон в моментах, когда не принимал многочисленные сведения со всех городов Владимирского княжества, наблюдал, как епископ нескончаемо молится, взывая к Господу, дабы тот даровал ему спокойствие.

Согласие к войне от епископа я получил уже на второй день после возвращения, а когда поступили данные, что пять сотен ратников из личной дружины великого князя спешат на помощь, стало понятно, что у меня полный карт-бланш на действия. Изяслав сказал свое четкое слово в поддержку Братства.