Гридень 6. Собиратель земель

Они обещали мне и склады, и хорошие цены на мои товары, и даже оплату за любые телодвижения, хоть просто за «прогулку» по землям чухонцев и демонстрацию силу войска. Земли обещали, чтобы там я строился, причем это земли эстов. Казалось, так пели сладостно, что и заслушаться можно, и… поверить.

Вот только, что за этим крылось? Во-первых, они зондировали почву на предмет того, что я стану за Новгород и всем войском вольюсь в эту вольницу. Кроме того, одетые в лучшие брони с лучшим оружием тысяч сем новгородцев, да с дружиной князя, а Мстислава эти ухари рассчитывали обработать и сделать лояльным — это все большая сила и без Братства.

Рассчитывали ли новгородцы, что таким образом смогут противостоять великому князю? Так сразу и не скажешь, но подобные выводы напрашивались сами собой. В крайнем случае, они хотели создать такую мощь, чтобы великий князь трижды подумал разговаривать ли с Новгородом с позиции силы.

Меня хотели повязать экономикой. Если мои товары будут продаваться в Новгороде, там же выстроится и торговая инфраструктура Братства. Все это терять я себе не позволю, если привыкну пользовать. Новгородцы думают своими купеческими, может, и не лишенными правды, нарративами. Самое больное место у человека — это его кошелек. Сейчас на меня, кроме экономических ограничений, нет никаких рычагов воздействия. Так что, ведут себя, словно я рыба. Сперва нужно прикормить, после закинуть крючок и подсекать.

— Я правильно тебя понял, что ты не желаешь с нами знаться? — звонкий, но с интонацией, жесткий голос Станигоста прозвучал угрожающе. — Сколь можно слушать меня, но не говорить ничего путного? Мы предлагаем тебе умножить имущество, иметь много серебра и торговать с немцами. И что? Может иные способы есть тебя вразумить?

— А не угрожать ли мне ты собрался, купец? — я встал и, нахмурив брови, пристально посмотрел прямо в глаза новгородцу.

— Нет, что ты, — расплылся он в явно притворной улыбке.

Не стал угрожать, значит, дело хуже. Если кто-то очень много говорит о том, как будет «резать на лоскуты», убивать особо изощренными способами, то с каждой озвученнойфразой сказанное все более обесценивается. Хуже, когда вот так… Намеком, но не признаваясь.

Я посмотрел на своего спутника и подумал, стоит ли говорить то, что хочется, не станут ли мои слова, безусловно пересказанные соглядатаем Изяславу, работать против меня? Но все равно угроза вырвалась.