Одержимость Грешника

— Ты что вытворяешь? Я сама дойду.

— Молча болей, Тая.

— Лёш… Ну не смешно, поставь меня на пол.

— Да щас прям. Говори, где твоя спальня.

Под изумлённым взглядом Кати, которая вышла снова что-то спросить и открыла рот, увидев, как Алекс несёт меня на руках, он прошёл мимо неё на второй этаж."

"В спальне он донёс меня до кровати и поставил на ноги. Откинул одеяло и кивнул на постель.

— Раздевайся.

— Отвернись, — сказала я ему, взявшись за пояс халата.

— Я уже всё там видел, — изогнул он одну бровь.

Недовольно поджала губы в ответ.

Алекс медленно отвернулся к окну. Я развязала пояс халата, скинула ткань с плечей и бросила вещь на туалетный столик. Легла в постель и укрылась одеялом до шеи.

Алекс повернулся обратно и прошёл к кровати. Склонился надо мной и подоткнул со всех сторон одеяло,, словно я ребёнок. Какое-то время он смотрел в моё лицо и не убирал рук с одеяла. Как будто обнимал. Я ощущала себя не в своей тарелке от такого интимного момента и невольно вжалась в матрас.

— Спи, — наконец он выпрямился.

— Кате скажу, чтоб за дочкой твоей присмотрела.

— Хорошо…

Он кинул на меня ещё один взгляд, а я закрыла глаза. Пусть идёт. Спустя мгновение я услышала тяжелые шаги по паркету спальни и щелчок замка двери.

6.

Я уснула, а Катя присматривала за Ксюшкой. Чувствовала себя настолько ужасно, что утром  еле смогла открыть веки, когда ощутила на себе горячие руки и поцелуи.

— Тайка… Таечка моя. Как я скучал по тебе…

Сфокусировала сонный взгляд на мужчине и тут же резко села на кровати.

— Паша… — выдохнула я.

— Привет, — улыбнулся он мне и притянул к себе на грудь. — Меня отпустили. Ты болеешь, малыш?

— Видно?

— Очень. Ну, ничего, мы тебя вылечим.

Я была рада возвращению мужа, но очень переживала о том, что ждёт всех нас впереди. Ощущение чего-то неминуемого преследовало меня и тревожило. Словно что-то изменилось навсегда и уже никогда не будет прежним, а жизнь разделилась на до и после, но я никак не могла понять, с чего у меня появились такие мысли.

Особенно общаться у нас не получалось, потому что я очень много спала.

Паша приходил ко мне в моменты моего бодрствования и развлекал как мог — читал книги, включал мне фильмы и сидел рядом.

Мне стало ещё более стыдно за всё, что я сделала. В глаза смотреть ему стыдно. Но назад вернуть я ничего не могу и вынуждена делать вид, что ничего не произошло, иначе вызову у него подозрения. Паша уже спрашивал, почему я такая кислая и необщительная, но я всё списала на болезнь.