Одержимость Грешника

— Угу, давай, Юль!

Повесила трубку и поискала глазами свои сапоги, которые Алекс в порыве страсти тоже содрал с меня вчера, и сумочку, а когда все собрала и обулась, вышла из комнаты и направилась вниз.

— А вы уже уезжаете? — выскочила за мной в холл Татьяна.

— Да. Где моё пальто?

— Алексей Сергеевич велел водителю вас отвезти, куда скажете, после завтрака. Сам на личном автомобиле уехал.

— Очень мило, но мне ничего не нужно. Я вызвала такси.

— Зачем такси? — мило улыбнулась она. — Ведь вам предоставлен водитель.

— А я сказала, что мне он не нужен. Можете сами с ним покататься, если хотите. Так где, говорите, моё пальто?

— Но Алексей Сергеевич просил вас…

— Я не собираюсь слушать вашего Алексея Сергеевича! — вспылила я и оборвала женщину на полуслове. — Он ваш начальник, а не мой, и приказы отдавать мне не может. Я просто хочу уехать отсюда. Где. Моё. Пальто?!

Татьяна несколько секунд смотрела на меня с весьма удивлённым видом. Наверное, у неё вызвала недоумение дамочка, которая вчера сама прикатила сюда с личным водителем Северова, недвусмысленно провела с ним ночь, а сегодня улетает отсюда как от врагов народа.

— Оно здесь, — отодвинула створку шкафа в прихожей Татьяна. — Пожалуйста.

Я молча сняла свою вещь с плечиков, надела пальто и выскочила на улицу, едва застегнув его на несколько пуговиц.

Ах, это сладкое слово «свобода»...

***

Как и договаривались, я позвонила сестре на подъезде, и она встретила машину у крыльца нашего дома. Заплатила за поездку водителю, и мы обе вошли в дом.

— Мама! — выскочила ко мне дочь и кинулась обниматься.

— Привет, моя зайка! — поцеловала я её макушку. — Ну-ка погоди, мама в холодном с мороза пальто. Я разденусь и обниму тебя.

Сняла сапоги, пальто и шарф, разместила всё в шкафу и повернулась к Юле.

— Сделаешь кофейку? А то стоя усну.

— Что? Ночка была бурной? — выдала она.

— Юль, — с нажимом сказала я. — Кофе сделаешь?

— Угу, — кивнула та. — Уже бегу. И жду тебя на кухне.

А я взяла дочь за руку и усадила на диван рядом с собой.

Как же хорошо и легко на душе, когда нашей семье больше не угрожают никакие следователи! Да, цена за решение проблем для меня оказалась слишком высока, но об этом я сейчас не должна думать — дочь поймёт, что я расстроена, и расстроится тоже, а мне бы этого не хотелось. Предамся печальным мыслям позже.

— Как ты, Ксюш? — спросила я ребёнка, перебирая её светлые волосики в косичках.

— Хорошо, мам.