Одержимость Грешника

Зря я так был уверен, что она простила Пашу и счастлива с ним. Счастливые женщины не плачут.

— Скажите, Ирина, вам известно что-то о проблемах в семье Таисии Константиновны?

— Да почти ничего, — ответила она. — Знаю только, что сейчас ведётся бракоразводный процесс и Таисия Константиновна созванивается с каким-то юристом, просит его найти способ вернуть ей дочь.

— Вернуть дочь? — нахмурился я. — Она что — всё же ушла от мужа?

— Да, — кивнула Ирина. — Подала на развод и живёт теперь отдельно. Только муж ей, кажется, дочь не отдаёт и даже не даёт ей видеться с девочкой.

Тут любая бы загрустила.

Я поджал губы.

Вот козёл.

Значит, Тая от него ушла, и он ей мстит, лишая самого дорогого — ребёнка.

Больно за Таю. Но в то же время в душе снова зашевелилась надежда. Я могу ей помочь, и, возможно, она иначе посмотрит на меня…

***

ТАЯ.

— Ксюша! — позвала я дочь, как только она вышла из машины отца.

Я ждала их возле дома.

— Мама! — увидела меня девочка, распахнула такие же зелёные, как у меня, глаза и уже полетела ко мне, как пока ещё муж резко удержал Ксюшу за руку.

— Ну-ка, стой, — сказал он ей.

— Ну па-а-ап… — захныкал ребёнок. — Я к маме хочу! Мама! Мама!

— Паш, ну дай нам хотя бы пять минут поговорить, — попросила я, еле сдерживая слёзы. — Тебе же даже органы опеки уже сказали…

— Да плевать я хотел на эти органы опеки, ясно? Ты чё сюда притащилась опять? — уставился он злобно на меня, продолжая удерживать рыдающую дочь. — Я тебе говорил не ходить сюда и что дочь ты не увидишь.

"

"— Паш… Но ей нужна мама. Как ты так можешь? Я всё равно добьюсь своего. Она такая же твоя дочь, как и моя!

— Пошла вон отсюда, дрянь, — выплюнул он сквозь зубы. — Иди дальше развлекайся со своим любовником. Никто не отдаст дочь такой аморальной матери, как ты.

По наставлению моего юриста я написала куда могла заявления — но пока мне мало что помогло. Паша всем в слезах практически рассказывает, как я ему подло изменила с его лучшим другом и сбежала, бросив дочь, а теперь вот якобы вспомнила о ней.

Полиция также не смогла ничего добиться, кроме того, что я могу проживать на территории дома Паши, но я не хочу этого — Паша открыто мне угрожает, когда мы вдвоём. Я просто боюсь. А органам опеки он обещает, что позволит мне увидеть дочь, но, когда я пытаюсь потребовать встречи, либо выдумывает предлоги этого не делать, либо гонит и угрожает, как сейчас…

— Паш, прекрати, — прикрыла я глаза, не удержав слёз. — Хотя бы не при Ксюшеньке.