Порожденная грехом. Часть 2

— Мама сказала, что ты назвал меня Марселлой в честь своей бабушки, потому что хотел, чтобы я была такой же сильной, как богиня войны. Ты никогда не хотел, чтобы я склонялась перед мужчиной, чтобы меня принуждали к браку. Я выбрала Мэддокса. Пусть это будет мой выбор, кого я люблю. Пусть это будет мой выбор, за кого я выйду замуж.

— Твоя мать сказала мне то же самое. Почему вы, девочки, так усложняете мне жизнь?

Я прислонилась к нему.

— Разреши мне видеться с Мэддоксом у него дома и, чтобы он навещал меня у нас.

— Не в одиночку, — ответил папа стальным голосом. — Я хочу, чтобы Амо или Маттео сопровождали тебя. Как только Мэддокс проявит себя, он сможет приезжать к нам домой, а позже, возможно, и тебе будет позволено навещать его самой.

Я неохотно кивнула, понимая, когда нужно отступить — на данный момент. В конце концов, мы с мамой все равно убедили бы его. Если бы Мэддокс смог завоевать мамино сердце.

— Я очень надеюсь, что ты обретёшь счастье, которого заслуживаешь, с Мэддоксом. Если он действительно готов отказаться ради тебя от свободы и образа жизни, который ведет МотоКлуб, тогда я, возможно, однажды приму его.

— И перестать желать ему смерти, — сказала я. — Есть ли шанс, что ты извинишься. — выражение лица отца стало каменным. — Хорошо. Попробовать стоило.

Голоса снаружи стали громче. Папа направился к двери, и я последовала за ним. Мэддокс и Амо были втянуты в спор и боролись.

— Хватит! — крикнула я.

Мэддокс и Амо посмотрели в мою сторону, потом на папу и сделали шаг в сторону друг от друга.

— Что здесь происходит? — спросила я.

Амо потер лоб с яростным видом, но ничего не сказал. Я взглянула на Мэддокса.

— Просто проясняю некоторые вещи.

Я издала разочарованный стон.

— Вы не можете просто попытаться найти общий язык ради меня?

— Ты многого просишь, — ответил Маттео. — То, что мы вообще находимся в одной комнате вместе с кишками, надежно спрятанными внутри наших тел, показывает, насколько ты нам дорога.

Одна из ран на голове Мэддокса снова вскрылась, и начала кровоточить, стекая по лбу.

Я подошла к нему.

— Дай мне взглянуть.

Я опустила его голову и осмотрела порез. Он был не очень глубоким.

— Тебе нужно наложить швы.

— Все заживет само собой. Я не посещаю врачей.

— Я могу это сделать, — сказал Маттео, пожав плечами.

Мэддокс помрачнел.

— Да, точно. Это будет холодный день в аду, прежде чем я захочу, чтобы кто-нибудь из вас приблизился к моей голове с иглой.

Я посмотрела на него.