Порожденная грехом. Часть 2

Я не был уверен, почему я почувствовал связь с этим не очень разговорчивым человеком, но я ощутил ее, возможно, потому что он тоже был врагом Витиелло и каким-то образом сумел стать частью команды.

Подъехав к знакомому месту, я сразу же заметил недавно установленные камеры наблюдения, прикрепленные к высоким столбам. Я бы поставил на кон свои яйца, что здесь имелись и датчики движения, и я знал, почему они внезапно появились. Из-за меня. И, быть может, из-за остальных членов фан-клуба Эрла. Но точно из-за меня.

Я криво усмехнулся, остановившись перед домом, и помахал рукой, зная, что кто-нибудь да меня увидит.

Сняв шлем, я слез с мотоцикла, и тут же мой взгляд привлекли длинные черные волосы. Мое сердцебиение участилось от волнения. Черт. Я скучал по ней.

Марселла сидела на корточках перед огороженной территорией, где Гроул держал несколько ротвейлеров. Я не ожидал увидеть ее здесь, и невозможно описать поток эмоций, которые пронеслись через мое тело. Марселла повернулась на звук двигателя, и, как и в первый раз, когда я увидел ее, я прибывал в благоговейном восторге от нее. Я сомневался, что это когда-нибудь изменится. Не только ее красота, но и то, как она двигалась, как держалась, и огонь в ее глазах. Проклятье.

Гроул, который находился рядом, потянул Марселлу за собой, будто я представлял опасность, так что я определенно еще не признан заслуживающим доверия. Я не мог сказать, удивился ли Гроул, увидев меня. Занимался ли он распространением информации об убийстве Эрла?

Марселла, однако, этого не потерпела. Она вырвалась из рук Гроула и бросилась ко мне. Я усмехнулся ее энтузиазму, пока не понял, что она вовсе не рада меня видеть. Она выглядела жутко взбешенной. Ее черные волосы развевались на ветру, одета она была в темно-синие джинсы, простую белую футболку и белые кроссовки, но даже в такой обычной одежде она выбивала из меня дух.

Мелькнувшее вчера ночью сомнение по поводу всего, что я отдал и все еще буду отдавать ради Марселлы, тут же испарилось. Она того стоила.

Марселла резко остановилась прямо передо мной, ее глаза вспыхнули яростью.

— Четыре дня без единого слова от тебя!

Я потянулся к ней, желая поцеловать, прикоснуться, хоть что-нибудь, но она отмахнулась от меня, как от назойливой мухи, и ее ярость усилилась.

— Ты сбежал. Я думала, ты ушел навсегда. Я думала, ты играл со мной.

— Блядь, Белоснежка, — пробормотал я. — Я убил Эрла ради тебя. Я предал свой клуб ради тебя.