Эксклюзивный грех

Он вспомнил и позвонил! Хоть кому-то она нужна!

Голос Полуянова звучал встревоженно и сочувственно:

– Надюша, как ты? Держишься?

Она всхлипнула и горячо, сквозь слезы, заговорила:

– Нет, Дима, нет! Не держусь, мне ужасно, мне плохо!.. Димочка! Я не могу, я просто не могу больше. Все гости ушли, мне так страшно! Я как дура мечусь по квартире и смотрю в окно, не идет ли мама, Родион за мной ходит, скулит, а мне его задушить хочется!

Надя глубоко вздохнула, проглотила комок рыданий и тихо добавила:

– Пожалуйста, приезжай.

Она не сомневалась, что он коротко скажет: “Еду”. Но вместо этого Дима сухо спросил:

– Ты там, часом, не пьяна? Надя задохнулась от возмущения.

– Да как ты може… Дима ее перебил:

– Не пьяна. Понял. Тогда собирайся. Жду тебя через сорок минут. У часов. Договорились?

Значит, Полуянов к ней не приедет! Ну, конечно же, нет, с чего это она вдруг решила?! Разумеется, никому не хочется делить с ней пустоту квартиры и видеть мамину фотографию, перечеркнутую траурной лентой, и стопку водки, прикрытую куском хлеба, и мамины книги, и ее одежду, и косметику, и цветы! Надя почувствовала, как недавние слезы закипели от гнева. Она в ярости выпалила:

– Ты такой же.., такая же, – она полсекунды поколебалась и выпалила непривычное слово, – сволочь! Как и все они! Всем вам на меня наплевать!!!

– Надя, ты поняла, про какие часы я говорю? – спокойно переспросил Полуянов.

– Оставь меня в покое! – Рыдания опять вернулись, бились в горле, душили.

– Прекрати истерику! – рявкнул Дима. – И не вздумай бросать трубку. У нас проблемы, ты понимаешь? У обоих – проблемы! А ты канючишь. Хорошо, сиди дома, реви. Только на мои похороны потом не забудь заглянуть, о'кейчик?

– Ты.., ты о чем?

– Я тебе сказал – приезжай к часам! – проклокотал он. – Все узнаешь. Через сорок минут, чтоб была, ясно?!

Родион приплелся на разговор. Тыкался мокрым носярой в Надину ногу, тихонько постанывал. “Не могу его видеть!” – Надя еле удержалась, чтобы не отшвырнуть собаку.

– Хорошо, я приеду. – Она изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал по-деловому и сухо. И положила трубку.

Надя хорошо поняла, о каких часах говорил Дима. Ей даже вспоминать не пришлось. Ну конечно: Полуянов имеет в виду часы на фасаде Кукольного театра имени Образцова. Это у них единственная точка соприкосновения, та ниточка, что тянется из Надиного детства. Тогда они только переехали в Москву, и на первые в жизни каникулы мама подарила ей билеты в Театр кукол.