Эксклюзивный грех

Вы запишете телефон пресс-секретаря?

– Знаете, вопросы, которые я хотел бы задать господину Котову, очень личные. Возможно, он не захочет, чтобы о них узнал кто бы то ни было, включая пресс-секретаря.

– И тем не менее я не в силах изменить порядок.

– В таком случае передайте, пожалуйста, Константину Семеновичу – сейчас, немедленно… Передайте ему, что я расследую самоубийство студентки, происшедшее двадцать пять лет назад. Есть люди, заинтересованные в том, чтобы возложить вину за это самоубийство на господина Котова. Аргументы этих людей пока кажутся мне и нашей редакции убедительными. И если Константин Семенович не найдет времени встретиться со мной – причем встретиться завтра же! – тогда, возможно, изложение истории в не очень выгодном для господина Котова свете появится на страницах газеты. Вы все запомнили?

– Да. Одну минуту.

В трубке зазвучала музыка – ни больше ни меньше “Славься” Глинки."

"Дима звонил от метро “Кузьминки”, автомата, соседнего с первым, – но, естественно, по той же самой карточке. Он посматривал на припаркованный в сотне метров “Опель”. Силуэт Нади был виден на переднем пассажирском сиденье: очень прямой, напряженный. Возле машины никто не отирался.

Мелодия в трубке отыграла и завелась снова. Дима напряженно ждал. Он загадал: если Котов сейчас ответит, сам ответит ему – значит, он все угадал правильно. Значит, все окончится хорошо.

– Это Котов! – раздался в трубке мужской недовольный, наступательный голос. – Что за ерунду вы нагородили моему секретарю?

– Ваш секретарь, я думаю, все передала вам правильно. Нам надо встретиться.

– Вас дезинформировали, молодой человек.

– И тем не менее эта дезинформация может появиться в печати.

– Какая глупость! – с досадой произнес депутат. – Я только что вернулся из длительной поездки… Идет обсуждение проекта бюджета страны… Ох. Я не могу уделить вам более получаса.

– Этого хватит.

– Послезавтра, в семь утра вас устроит?

– Боюсь, статья уже уйдет в типографию.

– Какая глупость!.. – повторил Котов. – Я сейчас же буду звонить вашему главному редактору! Там у вас Василий Степанович – я не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь. Василий Степанович в курсе дела.

– Так. – Шуршание листами ежедневника. Затем звучит шутливо-жалобное:

– А потом вы же сами, журналисты, будете пинать нас, депутатов, за то, что мы не посещаем пленарных заседаний!.. Ладно, давайте завтра. Только из уважения к вашей газете. Хотя, должен заметить, у вас недобросовестные информаторы. Завтра, в одиннадцать сорок пять.