Саид. За гранью

Почти восемь, а значит… Нет, в доме я пока одна. Бреду в ванную, умываюсь холодной водой, в спешке переодеваюсь. В том, что Саид вскоре заявится, нет никаких сомнений. Спасибо хоть предупредил.

Выхожу из ванной и натыкаюсь на Хаджиева, что с интересом рассматривает бумаги, разбросанные на столе.

– Нифига у тебя работёнка, кукла. Не боишься в такое нос свой симпатичный совать? Могут ведь и наказать.

Подавляю в себе злость, вызванную, как обычно в случае Хаджиева, бестактным проникновением в моё жилище. Пусть на этот раз и не моё, но всё же я здесь обитаю.

О личном пространстве теперь приходится только мечтать.

– А я не маленькая девочка. Сама разберусь, что мне делать, – отвечаю грубовато.

– Да это понятно, не маленькая девочка. Но если появятся какие-то проблемы…

– Ты здесь за тем, чтобы решить свои проблемы, а не мои. Так что, будь добр, присядь в кресло и не шевелись. Я заварю чай и вернусь, – ухожу на кухню, а вслед мне доносится повелительное:

– Мне кофе сделай! И побыстрее давай.

Кто бы мог подумать, что кукла Надя, строптивая девушка с ангельским лицом, ещё и убийц ловит.

Он в прошлый раз не обратил внимания на эти бумаги, а вот сегодня, взглянув на фото девушки, узнал её. Она работала в его клубе. А в один прекрасный день просто пропала. Поговаривали, что с хахалем сбежала. Он ещё тогда подумал, что это довольно странно. Отработала месяц, а перед днём зарплаты исчезла. Грохнули, значит.

Надя возвращается в гостиную с подносом, ставит его на стол.

– Я не ем сладкое, – улыбнулся, закидывая ногу на ногу.

– Кофе у меня нет, – поставила перед ним чашку. – Если хочешь, пей чай. Нет – пей кофе у себя дома.

Улыбнулся, ловя её за руку и прижимаясь губами к тыльной стороне маленькой ладони.

– Из твоих рук даже на яд согласен.

Она громко фыркает, вырывает свою руку и садится напротив.

– Не нужно оскорблять меня столь дешёвыми подкатами. Мне уже давно не семнадцать.

– А что было в семнадцать? Первая любовь? У него тоже были дешёвые подкаты? И как? Ты повелась? – наклонился вперёд, вглядываясь в её лицо.

Её щёки слегка зарумянились, глаза лихорадочно блестят. Это его поцелуй так подействовал? С одной стороны странная реакция для взрослой девушки, можно сказать, состоявшейся как личность женщины. С другой… Она явно не возбуждена, как ему хотелось бы. Это что-то другое. Что-то, больше напоминающее страх. И опять же, странно. Она не боится за маньяками бегать, но испугалась поцелуя? Херня какая-то нездоровая.