Наш маленький Грааль

Да и Михалыч наконец заработал: вчера накануне матча они весь вечер смотрели видеозаписи с играми будущего противника, разбирали по полочкам, анализировали. Тактику выбрали такую: давить. Нападать любой ценой. Забивать сильными подачами. Выманивать к сетке, а потом добивать.

– У тебя все получится. Я знаю, – заглядывает ему в глаза Михалыч.

И Максу кажется, что и в его взгляде проглядывает не только восхищение успехами подопечного, но и почему-то страх. Боится, что ли, перспективного игрока потерять?

И еще очень важно: позорная кличка Макс Первый Круг , почила в бозе, как сказала бы начитанная Машка. И теперь на него не только смотрят с уважением, но и боятся. Даже сам Лугачев, наглый, как и все успешные теннисисты, тоже боится. Когда здоровались перед матчем – взглянул затравленно, будто против него сам Борис Беккер вышел.

В общем, все сложилось один к одному, а когда теннисист на подъеме – это страшная сила.

…И Макс, купаясь в подобострастии болл-боев и наслаждаясь радостными криками сестрицы Машки, матч против Лугачева не без труда, но выиграл.

А потом, давая интервью местной телестанции и подписывая изрядное количество теннисных мячиков, которые протягивали ему жаждущие получить автограф малыши, радостно думал: «Неужели дед со своей дурацкой чашей не наврал?!»

Маша

«Великолепен и дерзок» – это о моем брате.

«Великолепен и дерзок» – слова, разумеется, не мои, у меня на каждый случай из жизни в голове острой молнией вспыхивает цитата. Эта – из «Трех мушкетеров», если напрягусь, то даже вспомню страницу. Так Дюма описывал Портоса, когда тому везло выиграть в кости.

Макс после победы на своем фьючерсе (что за дурацкое слово – впрочем, разве могли теннисисты, профессиональные спортсмены, придумать что-нибудь покрасивее?!) откровенно воспрянул и обнаглел. Я и не думала, что мой скромный, хорошо воспитанный братец способен на надменные взгляды, снисходительность в тоне, напускную усталость… Будто Уимблдон отхватил, право слово! Командует направо и налево, словно Бьёрн Борг какой. Сегодня утром вообще выдал:

– Давай, Машутка, чайку мне сооруди!

Так и подмывало ответить, что никаких Машуток у нас на кухне нет, только Мария Климентовна.

Но «опускать» брата я, конечно, не стала. Родная кровь, и мальчик еще, на целых двенадцать лет младше. Пусть уж немного попетушится, порадуется. Ему так долго не везло!..