Всегда говори «всегда»

Сергей поверить не мог: она приезжая? Провинциалка? Надо же!

– А я подумал, что у вас бабушка жила где-нибудь в Филях или Лосинке.

Ольга рассмеялась:

– Вовсе нет!

– А где же? Где ваша бабушка жила?! Как вы в Москве оказались? Замуж сюда вышли?

Она потупилась:

– Нет. Я… Впрочем, это долгая история и неинтересная.

Волшебство разговора просто так вдруг разрушилось. Сергей вспомнил, что время поджимает, дел полно, через час надо быть в министерстве, потом – совет директоров. Поднялся из-за стола, пожал ей руку:

– Спасибо, что уделили мне время, Ольга Михайловна.

Смело звоните моим замам, они получат мои руководящие указания.

– А вам? Вам я могу позвонить?

Господи, что она говорит! Что она несет, куда она лезет! Это же Барышев, у него отец – академик, у него… У него сильные, теплые руки, а когда смеется – у глаз собираются морщинки. И такой голос, что она просто пропадает.

Ольга покраснела – мучительно, до ушей. Воспитанный Барышев сделал вид, что ничего не понял.

Что вопрос, может ли она звонить, был задан «просто так».

– Когда я в Москве, конечно, звоните.

Достал визитку, написал что-то быстро, протянул ей:

– Если будут проблемы – прошу.

На визитке был записан мобильный телефон великого и ужасного Барышева.

* * *Ольга сидела на диване, поджав под себя ноги, и щелкала выключателем торшера. Щелк. Зажегся свет. Огонь в высокой башне… Была такая повесть, очень лирическая, она в детстве читала. Крапивина, что ли… Щелк.

Свет погас. Темнота. Темно на душе… Нет, пусть лучше будет свет. Ольга снова щелкнула выключателем.

Скрипнула дверь, вошла Надежда. В выходные она иногда оставалась ночевать. Зевнула, прикрыв рот ладошкой:

– Ночь-полночь, а ты все сидишь. Давай уж чай пить, что ли!

Ольга чаю не хотела.

– Сама не хочу, – кивнула Надежда. – Но когда в грустях, что ж делать? Только чай пить и остается.

Принесла поднос, пристроилась рядом с Ольгой на диване.

– Ну, давай, рассказывай.

Ольга отхлебнула чаю, пожевала сухарик. Разврат по ночам сухари грызть, но Надежда права: когда в грустях – больше ничего не остается.

– Я, Надь, думала, что Барышев скомандует и все пойдет отлично."

"– А что? Не идет?

– Не идет. Замы как выламывались, так и выламываются, я же им на хвост наступила! А сам хозяин…

– Что?..

– Надя… Это такое… Это совсем другой мир. Даже Димка… не такой.

Это она зря сказала, про Димку-то.