Тихий городок

В прицельную рамку он поймал движущийся танк, совместил красную черту визира с верхним кантом гранаты, повел стволом вслед за целью. С каждой секундой танк увеличивался в размерах. Явственно долетел душный смрад топлива, горячего металла и пресноватой пыли, поднятой гусеницами. Пора! На мгновение он закрыл глаза, плавно надавил на кнопку. Маркус ощутил толчок в плече. В лицо тут же ударил жаркий воздух.

Когда он разжал веки, танк горел, выбрасывая из щелей красное пламя."

"Другая машина, идущая следом, повернула в сторону, пытаясь обойти первую.

Хохмайстер схватил второй «фауст», тренированными движениями приготовил его к бою и выстрелил почти не целясь. Граната ударила в бок башни, угодила в боеукладку. С чудовищным треском взрыв расколол пространство, швырнул Хохмайстера в колючий боярышник.

Он не успел рассмотреть лица фенриха, который с фаустпатроном в руке, не таясь, выскочил из окопа, побежал к третьему танку. Кажется, это был Лебер.

Четвертый танк, расшвыривая кустарник и колючую проволоку, устремился к окопам.

Фенрихи побежали в разные стороны. Но тут, прочертив дымную дугу, ударил по нему «фауст». Танк, словно оглушенный, замер на месте, постоял минуту-другую и медленно попятился назад. Приободрившиеся фенрихи подняли стрельбу по русской пехоте. Злее зашелся МГ на левом фланге. Вскоре к его тупому перестуку присоединилась дробь ручных пулеметов. Русские перебежками стали откатываться к исходным позициям. Хохмайстер вернулся на наблюдательный пункт.

Коротко гуднул зуммер.

На проводе был командир полка Циглер. Он наблюдал за боем из своего командного пункта. Заикающимся от волнения голосом полковник произнес:

— Я не видел ничего подобного, капитан. Готов ходатайствовать перед своим командованием о награде для вас и ваших людей.

— Спасибо, — с трудом проговорил Хохмайстер. От контузии язык ворочался тяжело.

Странно, Маркус смотрел на догоравшие танки, но никакой радости при виде поверженных машин не испытывал. Был угар, выплеск азарта, теперь все прошло.

Он опустился на ящик из-под «фаустов». Поламывало голову. В ушах раздавался звон, похожий на погребальный. Фельдшер сделал противостолбнячный укол, промазал йодом царапины на лице и руках, залепил лейкопластырем.

«Пожалуй, сейчас самое время уносить отсюда ноги», — пришла вялая мысль.

Но пока Циглер готовил рапорт в дивизию, пока составлялся отчет об испытаниях «фауста» в боевых условиях, произошло еще одно событие, которое задержало отъезд.