Тихий городок

Прояви Наполеон больше ума и воображения, история могла бы повернуться иначе.

— Поэтому, — улыбнулся Маркус, — я прошу у вас помощи. Кроме вас, мне ждать ее неоткуда.

— А Леш?

— Генерал оказывает некоторые милости, но, как всегда, остается в глухой обороне.

Ширах едва уловимым взглядом скользнул по старинным, похожим на комод, часам:

— Вот что, Маркус… После смерти Тодта министром вооружений фюрер назначил Альберта Шпеера. Это благородный, умеренный человек, он не любит бюрократов и всегда трезво берется за дело.

Попробую с ним связаться. Возвращайтесь к себе. Через несколько дней, думаю, придет положительный ответ.

Хохмайстер вышел. Он подумал, что это последняя встреча. Предчувствие не обманет. Пять лет спустя он увидит гаулейтера в кинохронике с Нюрнбергского процесса.

…Телеграмма от Леша не застала врасплох. Вмешательство Шираха ускорило дело. Генерал требовал выехать в Карлсхорст с фаустпатронами. Хохмайстер ехал без Айнбиндера. Опломбированный вагон с пятью опытными образцами нового оружия был прицеплен к тому же поезду, где ехал Маркус.

— Вы счастливчик, — встретил его Леш. — Новый рейхсминистр заинтересовался вашим изобретением, хочет посмотреть его на полигоне.

Тут же генерал позвонил в приемную министерства вооружений, узнал, что Шпеер готов прибыть в Карлсхорст завтра. В ожидании рейхсминистра Леш проявил завидную расторопность. В трофейном управлении он раздобыл исправный русский тяжелый танк. Его перегнали на полигон училища, набили внутренности ветошью, смоченной в солярке.

На следующий день к вечеру в густой тени зазеленевших кленов остановилось несколько легковых машин. В сопровождении военных, среди которых находился Карл Беккер, приехал рейхсминистр Шпеер — высокий поджарый молодой человек с длинными, зачесанными назад черными волосами и густыми бровями кисточкой. Леш представил Хохмайстера. Шпеер благосклонно пожал руку Маркусу, спросил:

— Вы были первым боксером на Играх. Что вас заставило бросить спорт?

— Война, — отозвался Маркус.

В серых с зеленью глазах министра мелькнуло любопытство. Он задержал взгляд на широкой, ладной фигуре Хохмайстера, быстро изрек:

— Вы правы. Война оторвала нас от любимых дел. Я, архитектор, мечтал строить, а пришлось чаще заниматься разрушениями.

На большом столе лежали «фаусты» с тупорылыми гранатами. Маркус объяснил назначение каждой детали. Шпеер попробовал на вес, усомнился.

— В самом деле ваш «фауст» поразит тяжелый танк?

— Прошу в бункер.